Два года назад нас внезапно посетил гость из столицы — служащий корпорации «Хроногаз». Приезжий расстелил перед нами целую простыню из договоров. По этим бумагам, возникшим буквально из ниоткуда, выходило, что половина земель, законно арендуемых у округа «Сибирской красой», должна перейти в аренду китайским промышленникам — почти даром, за бесценок!
Почти всё это время юристы компании пытаются — понимаете, пытаются, поскольку старания пропадают втуне, — доказать незаконность сделок, прописанных в сомнительных договорах. Однако с тем же успехом мы могли бы изобретать вечный двигатель. Мы плодим запросы и исковые заявления, их гора растёт, а воз и ныне там. Дело застопорилось. Куда бы мы ни обращались, ответ инстанций неизменен: договор с китайской стороной является законным. Что касается чиновников, ответственных за подписание договоров с китайцами, то разыскать их попросту не удаётся! Их словно не существует. Мы знаем фамилии, имена, должности, но встречи с высокопоставленными персонами всегда отменяются. Мистика!
— Весьма красноречивое описание. Скорее художественное, нежели документальное, — заметил прокурор. — Впрочем, документы к словам прилагаются. — Он обратился к судье: — Ваша честь, копии договоров, заключённых между «Сибирской красой», «Хроногазом», китайскими инвесторами и государственными организациями, приложены к делу.
— Хорошо, до следующего заседания ознакомлюсь, — отозвался Броневицкий.
— Свидетель, — продолжил прокурор, — расскажите о событиях, которые произошли на территориях, переданных в аренду китайской стороне согласно новым договорённостям.
— Нас просто вышвырнули! — воскликнул тот. — Нам даже не дали времени свернуть производство и собрать имущество! Неизвестно откуда нахлынули военизированные отряды. Их операцию я назвал бы зачисткой территории. Лихие ребята в камуфляже, которые выгоняли из цехов наших сотрудников и рабочих, были вооружены. Тех, кто пытался им прекословить, они подгоняли прикладами — как пленных! Ни один из них не показал хоть какого-нибудь удостоверения личности. Видеозаписи этих атак (иного слова не подберу) сохранились.
— Ваша честь, — сказал прокурор, — видеозаписи тоже приобщены к делу. Предлагаю с ними ознакомиться безотлагательно.
Экран настенного монитора ожил и выдал чёрно-белую картинку. Было видно, что съёмка велась закреплённой стационарной камерой. Видеозапись не сопровождалась звуком. В уголке белела строка, указывающая номер камеры, дату съёмки, время, широту и долготу.
Присутствующие в зале просмотрели один за другим три фрагмента продолжительностью примерно по десять минут. Сюжеты «короткометражек» напоминали бюджетный кинобоевик: люди в рабочей одежде с логотипом «Сибирской красы» в спешке покидали производственные корпуса, точнее говоря, ретировались с места работы. Их подгоняли вооружённые люди в чёрной камуфляжной форме, похожей на военную, однако без погон, шевронов и вообще без каких-либо опознавательных знаков. Два мощных бульдозера в это время сносили на территории хозяйственные постройки.
В игру вступил представляющий ответчика Семён Каминский. До глаз юриста дотянулся из окна майский солнечный лучик. Защитник прищурился, отчего его лицо вмиг приобрело хитрое, злобное выражение. «Такому бы в фильмах об адвокатах дьявола сниматься», — подумалось судье.
— Свидетель, — вкрадчиво начал уполномоченный представитель корпорации, — вы берётесь утверждать, что ваш персонал с комбината прогнали служащие «Хроногаза»? Или упомянутые вами военизированные подразделения действовали по приказу некоего представителя «Хроногаза» и к корпорации прямого отношения не имели? Что именно вы намерены доказать суду?
— Прямых доказательств, подтверждающих причастность «Хроногаза» к описанным событиям, у меня нет, — с нотками сожаления ответил представитель «Красы». — Есть моё мнение, сложившееся из логических заключений.
— Мнение? Логические заключения? Здесь суд. И я не думаю, что суду интересны ваши предположения. Господин судья, прошу учесть: свидетель делится с нами исключительно собственным мнением. Доказательств участия сотрудников «Хроногаза» в описываемых событиях нет. Ни прямых, как изволил выразиться свидетель, ни косвенных.
— Спасибо, я учту, — ответил Альберт Владиславович. — Свидетель, пожалуйста, продолжайте.
— Наше имущество, которое мы не успели вывезти, уничтожалось. Спасаясь от этой орды, мы бросили дорогостоящую технику, оставили производственные корпуса. У нас отняли всё! Компанию обрекли на крах.