— И что?
— Ничего! Никто не заковал его в наручники.
— Доказательства? — предположил Руслан.
— Вы правы. Меня убедили провести с ним повторное рандеву, вооружившись скрытой камерой с микрофоном. Камера была в кольце на пальце! Я согласилась. Встала на трудный путь — иди до конца! За час чиновник наговорил достаточно, чтобы обрести многолетнее пристанище в тюрьме. Наглеца-вымогателя арестовали. Сейчас он в следственном изоляторе. Думаете, это ограничило его в действиях? Ничуть. Он и из СИЗО рулит своим чёрным бизнесом! У него полно помощничков. Мне постоянно угрожают. Самое страшное произошло два дня тому назад: неизвестные попытались взорвать мою машину. Потому-то и пришлось бежать… Руслан, вы хорошо меня спрятали? Это точно надёжное место?
— Надёжное. Не беспокойтесь.
Они говорили до позднего вечера. Тема занимала обоих. Руслана с юности волновала справедливость, справедливость в родной стране и на всей планете, а Ирина за эту справедливость сражалась в реальности: одинокая женщина не побоялась вступить в единоборство с сильными мира сего.
В эту ночь долго не мог заснуть Руслан. Думал об Анюте. Нельзя позвонить, нельзя послать эсэмэску. Нельзя встретиться где-нибудь. Разрешено лишь думать.
Зачем он здесь, далеко от неё? Верит ли он в то, что принесёт обществу пользу? И что для этого общества истинная ценность: та справедливость, о которой он размышляет, или нечто иное?
Когда-то государство с его институтами и учреждениями служило формой упорядочивания общественных отношений. Прошли века, и форма стала довлеть над содержанием. В эпоху постмодерна это видно явно. Мундир правит чиновником, форма диктует содержание. Понятия извратились до той крайности, где правда обратилась в кривду. Не народ делегирует полномочия чиновнику, но должность даёт тому власть над народом. Учреждения, должные исполнять роль вспомогательных инструментов, созданных для удобства граждан, функционируют для удовлетворения потребностей элитарной касты чиновников. Выдающиеся приспособленцы так ловко перевернули систему, что личные корыстные интересы ныне не только идут впереди чаяний народа, но и являются движущей силой государства! И эти частные интересы приспособленцы защищают c завидным упорством.
Куда же придёт такое государство? Вернее, куда его приведут?
49
Маленькая стрелка часов стремилась к нижней точке циферблата. Сотрудницы покидали офисы. Настя оставалась в кабинете: завершала тезисы для интервью телеканалу «РБК», которое планировалось на завтра. То одно, то другое мешало Насте закончить работу. На столе запел зуммер. Ну вот ещё… Иванов! Забытый было страх тяжело, как старое вино, ударил в голову.
— Анастасия, завтра у вас интервью на «РБК».
— Да, конечно, Михаил Васильевич, — ответила Настя, чувствуя, как часто-часто колотится под блузкой сердце. — Я почти подготовила материал. Сегодня закончу. Думала с утра у вас утвердить…
— С утра меня не будет. Зайдите ко мне через десять минут, утвердим концепцию. Интересы корпорации превыше всего.
Когда Настя вошла в приёмную, Иванов искал что-то на столе у секретарши. Злата, наверное, уже ушла. При виде Насти шеф натужно изобразил улыбку и попросил подождать. Анастасия опустилась в кожаное кресло, а Иванов поспешил вернуться в кабинет. Дверь осталась приоткрытой. У Насти создалось впечатление, будто она пришла не вовремя. Но ведь Иванов сам её вызвал! Может, у шефа неожиданный посетитель?
Так, по-видимому, и было. Настя навострила ушки. В кабинете разговаривали двое. Гость Михаила Васильевича говорил с акцентом. Иные слова он то ли комкал, то ли неверно произносил, отчего они казались бессмысленным набором звуков. Фразы он иной раз строил так, что становилось ясно: русский язык — не его родной.