Нельзя жить в постоянном страхе! Нельзя идти на поводу у негодяев. Куда, в какой феодализм скатится страна, если все, кого притесняют и придавливают, смирятся со своим положением?
Пока Ирина воодушевляла себя картинами борьбы, Руслан продумывал предстоящий маршрут до райсуда. Справится ли он с заданием ФСБ? Удастся ли обеспечить безопасность той, что ему доверилась?
Приближался час испытания. Руслан не вправе допустить ни малейшего просчёта.
По счастью, волнения были напрасными. По-видимому, в ФСБ режим секретности в отношении свидетелей и перевозчиков соблюдался крайне строго, а путь до суда тщательно контролировался «структурой», — и об этом знали недоброжелатели.
Руслан беспрепятственно довёз свидетельницу до конечного пункта. Женщину, покинувшую «Хонду» у здания суда, встретили вооружённые офицеры ФСБ. В кольце сотрудников «структуры» свидетельница прибыла на процесс.
С гордо поднятой головой, помня о своей цели — бороться до победного финала, Ирина проследовала в дом Фемиды. Присутствовавшим в зале она показалась идеалом спокойствия. Корреспонденты, допущенные на процесс, затем вместе с читателями любовались её вдохновенными фотопортретами.
Страх, мучивший Ирину, в зале полностью исчез, словно растворился в воздухе. Она верила: в суде справедливость восторжествует. Она чувствовала: её тернистый путь вывел на гладкую финишную прямую. Мерзавцам не запугать её. Она на своей дороге, она не свернёт!
* * *
Слушания по делу длились пять долгих часов с перерывом. Когда приговор был вынесен, первой из зала вышла главная свидетельница, окружённая фотокорреспондентами. Она выглядела усталой, но голову несла гордо. За нею кучкой вывалили представители проигравшей стороны. Они походили на выжатые лимоны.
Последним покинул зал заседаний бывший подсудимый, а ныне осуждённый. Сопровождаемый конвоирами, он шагал с потухшим взором. В его ушах всё ещё гремели, прокручиваясь, словно лента криминальной сводки, последние строки приговора: «Назначить наказание в виде восемнадцати лет лишения свободы… с конфискацией имущества… с отбыванием наказания в исправительном учреждении строгого режима…» Нет, не такого финала он ждал!
Руслан сдал ключи от арендованной квартиры хозяйке и вернулся домой.
Дни со свидетельницей, с которой его разделяла стена, зато объединяли идеи, как будто растянулись на недели и месяцы. Жена, офис, продажи франшиз — всё отодвинулось куда-то, погрузилось в зыбкий туман прошлого. Туда, в прошлое, Руслан сейчас и возвращался. Неудивительно, думал он, что сотрудники спецслужб выходят рано на пенсию. Изнашивается не только тело, изнашивается и душа. Чувства словно засыпают, растворяются во времени, и нужны большое желание и старание, чтобы их пробудить.
На кухне Руслан увидел собственный смартфон. Перед ночным отъездом он оставил аппарат на столе. На скатерти лежала записка.
Милый, я люблю тебя и очень скучаю. Возвращайся скорее!
51
Глядя в монитор и вслепую барабаня по клавишам, Настя заканчивала доклад для пресс-центра, прославляющий «Хроногаз». Она отлепила от рамки монитора стикер-памятку, смяла, бросила в урну. Рукавом задела ручку на столе, та покатилась, упала на пол. Настя нагнулась — и увидела под столом нечто.
Снизу к столешнице было что-то прилеплено ленточкой малярного скотча. Что-то маленькое, меньше зажигалки.
Несколько мыслей промелькнули одна за другой в Настиной голове. Когда она выпрямилась в кресле, решение было принято.
Она встала и закрыла на замок дверь кабинета. Затем опустилась у стола на колени. Отлепила скотч от столешницы. В её руке была лёгкая пластиковая флешка.
На белом скотче кто-то написал карандашом номер телефона.
Специалистка по связям с общественностью поскорее спрятала находку в сумку. Стараясь не шуметь и слыша стук сердца в ушах, она отомкнула кабинетный замок.
* * *
Дома Настя включила ноутбук и сунула флешку в гнездо. В корневом каталоге содержался единственный файл — видеозапись. Запись прошлогодняя, датирована пятым сентября.