6
После трагического случая со стрельбой и смертями минул год. Кристофер Уэйн свободно говорил по-русски, почти избавившись от надоедливого акцента, а по-испански болтал так, что мог сойти за уроженца Мехико.
Ему, выбиравшему между карьерой журналиста-международника или переводчика, сделали неожиданное предложение.
Кристофера вызвал декан. Кроме хозяина, в кабинете находился незнакомый крупный мужчина. Серьёзного вида, с тяжёлой, как у бульдога, челюстью. Этакая помесь охранника, военного и директора — типа, с которым не знаешь, как себя вести.
— Кристофер, познакомься, — сказал декан. — Это сотрудник Центрального разведывательного управления мистер Дэвис. Подполковник Дэвис. Он хотел бы с тобой поговорить. Наедине.
И декан ретировался из собственного кабинета!
— Крис, — начал Дэвис, — беспокоиться не о чем. Я здесь не для того, чтобы тебя подозревать и обвинять. Напротив! У меня есть для тебя отличное предложение. Управление отбирает в стенах университетов лучших юношей и девушек. Послужить родной Америке — что может быть престижнее? Некоторое время мы наблюдали за тобой. Изучили твою биографию. Ты уж прости, такова служба. Есть все основания полагать, что ты добропорядочный гражданин и патриот. Кроме того, мы считаем, что ты обладаешь рядом навыков, которые помогут тебе сделать в разведке карьеру. Так вот, юный мистер Уэйн, я прошу тебя подумать. Управлению нужны умные и преданные люди. Мы видим в тебе именно такого человека. Мы дадим тебе шанс. И ещё, Крис… Многие сейчас позавидовали бы тебе. Ты сможешь быть полезным Америке и сумеешь неплохо устроить свою судьбу в этом сложном мире.
Дэвис говорил почти как мистер Максакофф!
— Что скажешь?
Умные и преданные, повторил про себя Крис. ЦРУ, конечно же, знает о его склонностях к языкам. Знает и о достижениях в стрельбе.
— Я люблю Америку, сэр, — ответил он заученной фразой, стараясь не выдать волнения. — Но во мне нет ничего особенного. Я никогда не рвался стать разведчиком.
— Ничего страшного. Не мы выбираем путь, путь выбирает нас. Сдаётся мне, если ты примешь предложение, то достойно послужишь Америке. Ты уже кое-что сделал для страны. Помнишь Джима Хопкинса, застрелившего двоих твоих однокурсников и мистера Брауна?
Вон оно что! Крис кивнул.
— Тогда погибло трое. Но псих мог убить или ранить гораздо больше. Один лишь ты не побоялся. Ты одолел убийцу. Остановил голыми руками вооружённого преступника. Не каждый на такое способен, поверь мне. Действия, не слова, определяют сущность человека. Героями становятся не те, кто треплется о патриотизме. Понимаешь, о чём я?
— Пожалуй, да, сэр.
— Джим Хопкинс, безумный стрелок, тоже был американцем. Как мы с тобой. Но разница в том, что он обратил оружие против своих.
— Мистер Дэвис, вы сами сказали: он псих.
— Ты подловил меня, Крис! Но разве угроза исходит от одних психов? Вовсе нет. — Разведчик уселся в кресло декана и повернул пальцем шар глобуса. — Когда в наше законное пространство вторгаются чужаки и сводят в могилы наших граждан, мы обязаны нанести ответный удар. Это реактивный метод. Есть и другой — преактивный. Работа на упреждение. Вот тут-то и возникаем мы. Важнейшая задача Управления — исключить саму вероятность зарождения угроз Соединённым Штатам у агрессивных представителей иных держав. Это просто, Крис. Мы должны работать так, чтоб никто и не думал затеять что-то против великой Америки. Ударить по врагу, планы которого известны, лучше превентивно, не так ли? Или ты считаешь, что надо дождаться, пока тот нападёт? А потом тратить силы не только на ответный удар, но и на восстановление того, что врагу удастся разрушить?