– Пойдёмте на кухню, чай пить, – вздохнула Вера Фёдоровна и покачала головой.
– Точно! – щёлкнул её внук пальцами. – Чай! Я же, бабуль, тут целый склад принёс гостинцев. Всё, как ты любишь!
– У меня всё есть теперь, – проворчала она. – А от тебя гостинцев пока дождёшься, так и с голоду помереть можно.
– Ну, не ворчи. Каюсь. Грешен. Исправлюсь. Я, кстати, к тебе пожить приехал. Помочь там в чём-нибудь, где нужна грубая мужская сила.
Денис скинул куртку и напряг мускулы.
Да. Ему точно не восемнадцать. Там было на что посмотреть, но я опустила глаза вниз, приученная, что на чужих мужчин пялиться нельзя.
– Идём уже, грубая мужская сила, – ворчала Фёдоровна, – ты ж даже кран не в состоянии сам поменять.
– Зато я знаю, как нажимать на волшебные кнопки и как вызывать волшебника! – смеялся он белозубо и освещал комнату своим смехом, улыбкой, лёгкостью, что шли от него волнами и заставляли невольно покрываться мурашками и улыбаться в ответ.
17
Денис занёс пакеты в кухню, но и пальцем не пошевелил, чтобы их разобрать, зато с радостью накинулся на оладьи, что я напекла к завтраку.
– М-м-м! – закатывал он глаза. – С ума сойти! Я точно знаю, кто их готовил, – мазал он оладьи сметаной, а потом поливал мёдом.
– Это он намекает, что у меня они часто резиновые, – ничуть не обиделась Фёдоровна.
У неё и впрямь всё мучное получалось не очень. И вообще как-то постепенно все кухонные обязанности плавно перешли ко мне. Вера Фёдоровна больше заведовала чаем – заваривала его вкусно и по особому фирменному рецепту.
– А эти во рту тают! – подмигивал мне Денис, а я старалась не пялиться на него – опускала глаза.
Он меня смущал. И где-то внутри я чувствовала неправильность всей этой встречи. Может, потому что воспитали так и вбивали долгие годы в голову, что мужчин нужно сторониться. У женщины должен быть лишь один бог – это её муж.
– Ну, рассказывайте, как вам тут жилось без меня? Откуда ты таких классных девчонок подцепила, ба?
У него рот не закрывался. Слишком активный. Шебутной даже. От Талгата в быту, бывало, слова не дождёшься, а этот парень сыпал и сыпал словами. И как-то это не надоедало и не раздражало.
Буквально за полчаса он выудил из Фёдоровны и Лины почти все события, что произошли за месяц.
– Ну, я поживу у тебя недельку-другую? – щурил Денис глаза и улыбался.
– Ты опять что-то натворил? – хмурила брови хозяйка.
– Нет, конечно, – смотрел он на неё очень честными глазами, но, кажется, она знала и видела его лучше, чем я.
Мне мало приходилось сталкиваться с людьми. Я не умела, как Вера Фёдоровна, улавливать какие-то нюансы в поведении, в разговоре, в жестах. Может, поэтому так легко обманывалась и не могла отличить ложь от правды, лукавство от искренности.
– Ох, Денис! Допрыгаешься однажды! – качала Фёдоровна головой. – Как только у тебя хвост дымится, так ты и прибегаешь ко мне. Стоит наладиться – тебя и след простыл. Оставайся, конечно. Ещё одна комната свободна, можешь её занять.
Я не представляла как это: жить в одной квартире с посторонним мужчиной. Но не в моём положении диктовать условия. Придётся приспосабливаться.
Денис тем временем перетащил какие-то свои вещи в свободную комнату, обосновался там и чувствовал себя, как дома. Вот уж кто ни капли не задумывался о дискомфорте. Ему всё нравилось, всё устраивало.
Он смело принял душ и, смеясь, тряс мокрыми волосами, как пёс, на кухне, где я готовила обед. Совал нос в каждую кастрюлю, радовался, принюхиваясь к запахам.
– Вот уж не думал, что вытяну джек-пот! Думал, будет скучно и грустно, бабуля любит ворчать и воспитывать. Кормит кашами – вкусно, но без фантазии. А ты, смотрю, молодец! Чую, будет что-то ну очень интересное!
Он подходил ко мне слишком близко. Стоял в одной футболке и домашних штанах, переступая с ноги на ногу. Тапочек у него не было, а поэтому я с ужасом поглядывала на его босые ступни.
Немыслимо как-то… Чересчур смело. Не для него, конечно. Для меня.