– Шуточки у тебя, – покосилась я на него.
– Да какие шуточки, – вздохнул Денис и посмотрел на небо, – Ты как будто из другого века вынырнула. Волей-неволей хочется стать рыцарем, вскочить на коня, чтобы тебя защитить, прекрасная дама.
– Я не беспомощная, – сжала губы. – И быстро учусь.
– Это хорошо, – потянулся он, – но лучше не осовременивайся, не становись, как все. Иначе на кого я буду заглядываться? – снова светились улыбкой его глаза. – Оказывается, мне нравятся такие нежные персики. Выгодно отличаются от глянцевых, но пластилиновых нектаринов.
20
Я не стала принимать его слова близко к сердцу. Судя по всему, он из тех, кто нравится женщинам. Что-то в Денисе было такое. Харизма, наверное. Но он как солнце – так и тянет любоваться, погреться в его лучах. На него заглядывались. И он это прекрасно знал, но… Если в нём и был нарциссизм – то совсем немного. Больше дурашливый какой-то, под стать его характеру.
Хотя мне порой казалось, что за вот этим всем лёгким шутовством он прятался. Но заглядывать поглубже, посмотреть, что таилось за его полумаской, мне не хотелось. Тут бы с самой собой разобраться.
Смешно сказать: меня в нём тоже кое-что привлекало. Но это были не его прекрасные глаза, а то, чем он мог помочь. Я боялась, что обещания он раздаёт так же легко, как и улыбается.
На деле оказалось не так.
Тем же вечером, когда Евушка уснула, был созван совет.
– Какой ты молодец, – восхищается Фёдоровна, – я как раз подумывала поговорить с тобой об этом!
– Не, я не молодец, – показывает ослепительно белые зубы в улыбке Денис, – это Роза попросила. Я как-то и не догадался, – чешет он в затылке. – Ну, думал, она богатая наследница, жена падишаха в изгнании и в презренных дензнаках не нуждается.
Укусил-таки. Но я готова всё это мимо ушей пропустить. К его манере немного подразнивать можно и привыкнуть.
– Итак, что мы умеем? – перешёл Денис наконец-то к главному.
И мне становится стыдно.
– Я ничего не умею, у меня нет образования.
– Совсем? – поднял брови Денис.
Вот тут никакой поддёвки. Он и в самом деле удивился. Нормальные люди такое и представить не могут.
– Кроме школы, естественно, – пояснила ему со вздохом. – Я имела в виду, что больше нигде не училась, специальности у меня нет.
– Пф! А кому это когда-нибудь мешало? – снова закатил он глаза и повторил ту самую фразу, которую говорил мне о замужестве. – Но, догадываюсь, ты никогда и не работала нигде?
Я только отрицательно покачала головой. Хотелось поёжиться от его внимательно-пристального взгляда.
– У Розы прекрасный голос, отличная дикция и очень выразительное чтение, – вмешалась Вера Фёдоровна. – Ты как-то говорил, что книги озвучиваете с другом.
Денис поморщился, как от зубной боли.
– Аппаратура нужна, особые условия для записи. У нас тут ничего нет, условий тоже нет. Так, чтобы оборудовать какую-нибудь комнатку с отличной звукоизоляцией. Качество нужно, а не посторонние звуки из туалета или сигналы автомобилей за окном. А тянуть Розу к Марату я бы не хотел.
– Не надо к Марату, – сказала я, наверное, слишком поспешно.
И Вера Фёдоровна, и Денис уставились на меня, а я опустила глаза.
– Ну, это время. А мне Лину оставить не на кого.
– Детский сад? – спросил Денис.
– Не вариант, – сжала я пальцы, чтобы не выдать внутреннюю дрожь.
– А посуду мыть – вариант?
– Я могла бы работать по вечерам и ночью, – ещё крепче сжала я пальцы, понимая, что меня загнали в угол.
– У тебя документов нет? – вёл свой допрос Денис. Быстрый такой, молниеносный. Причём попадал точно в болевые точки.
– Есть, но… – вдохнула, выдохнула, понимая, что настал момент, когда нужно объясниться. – Я сбежала от мужа. И, наверное, он меня ищет. Именно поэтому мне не подходит официальная работа, детский сад и прочее. И да, вы можете выставить меня за дверь, потому что…
Но объяснить не смогла. Потому что я вне закона? Потому что меня продали? Потому что я не человек? Потому что это может быть опасно для них?