– А вот и мы! – входит в комнату Денис и ведёт за руку мальчика. – Гляньте, какой у нас красавчик, – смеётся он.
– А локоны, локоны, – умиляется Фёдоровна. – Совсем как у тебя в детстве.
Алёша замирает посреди комнаты, а потом находит глазами меня.
– Роза, – произносит он.
– Садись, Алёша, за стол. Сейчас будем обедать, – говорю я и наблюдаю, как мальчик устраивается напротив Евушки.
Когда я перед ним поставила тарелку с бульоном и кусочком мяса, а также поставила вазочку с подсушенными в духовке кусочками батона, у мальчишки по щекам поползли слёзы.
– Не плачь, Лёша, – тут же подскочила моя дочь, обняла его и заботливо вытерла слёзы.
Маленькая женщина, – подумала я.
– Бабушка Вера сварила суп, а мама сделала крутоны – это вкусно, ешь давай, – тыкала она Лёшке в руку сухарики.
– Спасибо, – прошелестел мальчишка и взялся за ложку.
Ел вначале словно нехотя или сдерживаясь, а потом накинулся на еду. Фёдоровна шмыгнула носом и отвернулась.
– Ты сколько не ел, ребёнок? – спросила она.
– Не знаю, – смотрел он на пустую тарелку. Ему явно было мало, и я бы добавки дала, но Фёдоровна на корню пресекла мою жалость.
– Тогда хватит. Лучше позже ещё поешь.
– Пойдём, я тебе тут всё покажу! – потянула его за руку Ева, – тут клёво, но интереснее всего у Дениса.
Мальчик покорно идёт за дочерью, мы провожаем их взглядом.
– Хорошая у тебя девочка, Роза. Правильная, как ты. Смелее только раз в сто, – снова вздыхает моя хозяйка. – Ты бы у мальчика расспросила, чей он и откуда. Не похож он на бомжика совершенно. Скорее всего, ищет его кто-то.
– Дорогие мои девочки! – не выдерживает Денис, – Меня в этом доме кормить будут? Я тоже, между прочим, голоден.
– В тебя как в пропасть. Ты вечно голодный, – ворчит Вера Фёдоровна. Бульона не дам, это детям!
– Эх, – складывает он бровки домиком, и пока они шутливо воюют, я тихонько пытаюсь выскользнуть из кухни.
– Роза, – хватает за руку меня Денис, – ну, хоть ты меня поддержи! Я ж хороший? И заслужил завтрак? – сверкает он наглыми глазами, где притаилась усмешка и что-то ещё, в чём я разбираться не хочу и не буду.
– Ты заслужил и, думаю, не останешься голодным. Прости, но я к детям, – осторожно забираю руку.
Если это был его способ купить моё внимание или что-то ещё, на что он надеется, то зря. И мне до сих пор не по себе за то, что он платил доктору и покупал лекарства и вещи малышу.
Я не думаю о Денисе плохо. Он хороший. Но то, что он чисто по-мужски пытается привлечь к себе внимание, я очень хорошо понимаю. Не маленькая.
Ева носится по комнате Дениса, как угорелая. Лёша сидит, как маленький старичок и, наверное, не всё слышит, о чём она тараторит.
– Пойдём в постель, – щупаю я ему лоб и с тревогой замечаю, что он опять горячий. – Надо лекарства принять.
Маленькая ладошка доверчиво ложится в мою руку.
– Роза, – произносит он так, будто ему нравится, как звучит моё фальшивое имя.
– Мама будет делать тебе укольчики! – прямолинейно заявляет дочь. Кажется, она опять немножко ревнует.
– Я не боюсь, – оборачивается на её голос этот златокудрый ангел и медленно идёт туда, куда я его веду.
Мне почему-то чудится, что он пошёл бы за мной, куда угодно, без сомнений и колебаний. И эта безусловная доверчивость разрывает мне сердце.
26
– Кто ты? И почему оказался на улице? – спрашиваю я, когда он мужественно выдержал укол и безропотно выпил лекарство.
Мальчик упрямо сжимает губы и молчит, глядя куда-то поверх моей головы. По выражению лица вижу, что он замкнулся, закрылся на сто замков.
– Не хочешь говорить?
Он мотает головой. От активного движения кудри рассыпаются. Мягкое солнечное золото. Так и хочется прикоснуться пальцами к его волосам.
– Нет, – произносит Алёша чётко, чтобы я точно поняла, что он не собирается делиться тайнами.
– Я думаю, тебя кто-то ищет. Тот, кто беспокоится, любит и не находит себе места, потому что ты пропал.