Я прижалась к нему всем телом. Ему это нравилось. Укрыла распущенными волосами. Преданно заглянула в глаза и поцеловала.
Нет, я не хотела этого делать. Но не видела другого способа усыпить его бдительность и слишком пристальный взгляд.
Чуть расслабились черты его лица. Чуть дёрнулся кадык. Мышцы расслабились. Всё же женщины – коварные существа. Мне удалось его отвлечь.
Единственное, чего не хотелось, так это того, чтобы он пошёл на второй раунд постельных утех, потому что если первый раз было долго, то второй раз обещал превратиться в пытку на час, а то и больше.
Но тут уж я ничего не решала: тело его уже отреагировало на моё «коварство», и он снова подмял меня под себя. А раз так случилось, я старалась вовсю.
Он так и уснул – расслабленный и удовлетворённый, а я долго ещё смотрела в потолок – без сил, без эмоций, без мыслей в голове.
Я уже всё решила. Не видела другого выхода. А поэтому – опустошение, безразличие, горечь на губах.
Почти шесть лет я прожила с человеком, которого, по сути, не знала. Я была ему хорошей женой, матерью его ребёнка. Я ни разу ни словом, ни делом ему не возразила. И что в результате?
Неверность, безразличие, отношение как к вещи.
В самом начале, по наивности, я была им очарована. Мне восемнадцать. Я не знала мужчин. Ни разу в жизни не целовалась, ни с кем не держалась за руку, не общалась, не влюблялась.
А тут он – высокий, красивый, взрослый. Взгляд пристальный. От него что-то сладко ёкало внутри.
И вообще я считала, что мне повезло: могли выдать замуж за какого-нибудь старикана с пузом и сальными глазами. Этого я боялась больше всего на свете, но мои желания и хотения никогда не брались в расчёт.
Такая простая незамысловатая жизнь, когда за тебя всё решают.
4
В детстве – я помню – всё было не так. И отец меня любил и баловал, и мать запомнилась нежной, улыбчивой. Я до сих пор слышу её смех.
– Моя голосистая птичка, – называл её отец.
Необычное имя мне тоже дала мать.
– Астра – это звезда, а не цветок, – смеялась она. – Потому что ты моя звёздочка ясная.
Птичка. Звёздочка. В моём детстве было много вот этого – радостного, уменьшительно-ласкательного.
Мама с папой мечтали, что когда я вырасту, то смогу по душе выбрать профессию.
– У тебя будет всё, свет очей моих, – обещал папа, и я ему верила.
А потом его не стало. Мне тогда только-только одиннадцать исполнилось. Помню, была какая-то грандиозная грызня из-за наследства. И нам с мамой почти ничего не досталось.
– Не страшно, – всё ещё улыбалась мама, но уже грустно-грустно. – У меня есть ты, у тебя есть я. Остальное решится по ходу жизни.
Она у меня пробыла ещё два года. И последний из них болела. Денег на лечение не было. Помогать нам никто не спешил.
После её смерти наступила не моя жизнь. Не то, о чём мечталось. Школу я, правда, закончила – и на том спасибо. Но учиться дальше уже мне было не суждено. Так и осталась я с аттестатом о среднем образовании.
Сразу – замуж. Потом – рождение Евы.
Однажды я попыталась поговорить с мужем, что хотела бы получить образование.
– Зачем тебе? – удивился он. – Чего-то не хватает? Так ты скажи, я решу. Твоя задача – следить за домом, заниматься детьми, радовать мужа. А глупостями этими лучше голову не забивай. Я знаю очень хороший способ, как выбить из тебя подобную чушь.
И да. Он знал. Ему пришлось не по нраву, что я родила дочь.
Ребёнку я радовалась. Беременность проходила относительно легко, зато роды были очень тяжёлыми. Не удивительно, что детей я пока больше не хотела.
Зато их хотел Талгат. У него пунктик был: родить сына. Наследника. Продолжателя рода.
Над его воспроизведением он трудился денно и нощно. Естественно и закономерно, что вскоре я опять оказалась беременной.
Ребёнка я не доносила – выкидыш случился на пятом месяце беременности. Это снова была девочка.
Муж снова был не доволен. И тем, что не доносила, и тем, что опять не сын. Буквально какая-то одержимая ярость им овладела.