Все вещи я осторожно, несколькими ходками, снесла в машину, понимая, что с ней придётся расстаться. Хорошо хоть документы при мне. Правда, я понимала, что и ими здорово светить нельзя.
Но, может, мне всё же повезёт? Может, никто очень настойчиво искать меня не станет? Талгат всё равно собирался разводиться. А дочь ему, по сути, и не нужна, раз у него будет новая жена и другой ребёнок. Может, эта девушка родит ему наконец-то сына, и будет ему счастье.
Еве я говорить тоже ничего не стала. Ей пять. Очень смышлёная, живая, умная. Вот уедем отсюда – расскажу, как смогу. Надеюсь, она меня поймёт и не осудит.
Мы сели в машину и поехали. Назад я не оглядывалась. Ни о чём не сожалела.
Тёплый ветер ворвался в салон автомобиля в приоткрытое окно. Воздух пах свободой. И я позволила себе немножко надеяться.
У меня получится. Я смогу.
Это были робкие ростки уверенности, которую я не ощущала, но взращивала, тогда ещё не зная, что всё выйдет совсем не так, как я себе представляла.
7
У меня был очень простой и примитивный план. Крохотные пунктики в голове, которым я собиралась следовать.
Я хотела затеряться в огромном городе, где ты, по сути, никому не нужен, где до тебя нет никому дела. Переждать. Стать невидимкой. А позже, возможно, уехать куда-нибудь подальше, где нас никто не найдёт.
Сейчас – я понимала это очень хорошо – мне не вырваться. Талгат не из тех, кто махнёт рукой и позволит мне жить так, как я захочу. Хотя это было бы честнее.
Раз уж надумал, пусть бы разводился и женился. Я бы не спорила. Лишь бы дочь мне оставили. Но так, как хочу я, мирным путём не выйдет.
А поэтому… Простые и понятные мне пункты.
Снять квартиру, где нам с дочерью будет хорошо и уютно.
Никогда не появляться в тех местах, где нас помнили или могли опознать.
Найти какую-нибудь работу. Что-нибудь попроще.
Работы я не боялась, но понимала: на что-то хорошо оплачиваемое надеяться не стоит. Но мне двадцать три, я молодая и неглупая (наверное), смогу со временем определиться и найти дело по душе. Может, какие-нибудь курсы закончу хотя бы. Главное – начать.
Не сказать, что я лучилась оптимизмом, но подбадривала себя, как могла. Сомневалась и страшилась – не без этого, потому что, по сути, не знала жизни.
Но ведь тысячи молодых женщин живут как-то? Растят детей без мужей, реализовываются. И с нуля начинают. Если смогли они, получится и у меня. Пусть не сразу.
Я понимала: в моём плане слишком много прорех и дыр. Например, я пока не знала, куда девать дочь, пока буду работать. Но я решила начать, а там уж как-то да образуется.
Первым делом я выбросила телефон и купила новый – простенький и подешевле. Приобрела новую сим-карту.
Вчера я поискала объявления о квартирах, что сдаются внаём. Выбирала тщательно те, что находились подальше, в спальных районах, где ни Талгат, ни его друзья или знакомые точно не бывают.
Там и цены приемлемые. Пусть квартира будет скромной – уж это я как-нибудь переживу. С нового телефона я делаю первые звонки. Договариваюсь о встречах, чтобы посмотреть жильё.
Ева нетерпеливо ёрзает в детском кресле.
– Мы не поедем сегодня рисовать? – спрашивает она.
– Нет, моё солнце. Мы сегодня будем с тобой кататься по городу и смотреть место, где теперь будем жить вдвоём. Ты и я.
– Почему? – дует она губки. У неё это забавно получается. Я так её люблю, что запросто может остановиться сердце, если вдруг кто-то отберёт её у меня. – Мы не вернёмся домой?
Я думала, как объяснить ей всё. Но сейчас растеряла слова. Не знала, как это сделать попроще.
– Нет. Мы не вернёмся больше домой.
– А как же папа? Он же будет переживать? Искать нас?
Лучше бы он, конечно, этого не делал.
– Послушай, Евушка… Так получилось, что папе я больше не нужна. Он встретил другую женщину и скоро приведёт её в свой дом. Так бывает иногда.