- Проводи нашу гостью в комнаты, - распорядилась женщина и Анна поднялась, поспешила за горничной.
Она шла по коридорам большого дома на трясущихся от напряжения ногах только с одной мыслью – дойти до своей комнаты и не упасть. Дорога к комнате ей показалась бесконечной, и она с облегчением вздохнула, когда осталась одна, отказавшись от услуг Марии. Анна подошла к окну. За окном уже темнела ночь. Окна ее комнаты выходили на фронтальную сторону особняка, и ей не был виден парк, где, возможно, до сих пор гуляют Андрей и Ольга. Как там прошла прогулка Андрея и сестрой? Так хотелось, чтобы он зашел к ней после этого, поговорил, успокоил, поддержал, пожелал спокойной ночи и сказал, что все будет хорошо. Но шло время, мужчина так и не зашел. Анна еще немного постояла у окна и легла спать.
***
Утром ее разбудила Мария, которая сообщила, что через час в главной гостиной дома ее будут ждать. От услуг горничной Анна отказалась, умылась и собралась сама. Было немного неловко, что она опять предстанет перед Андреем и графиней в своем вчерашнем платье. Ее сестра точно будет красоваться в другом, так как с собой она собрала целый дорожный сундук с нарядами.
Через час Анна следом за Марией дошла до дверей большой гостиной. Служанка открыла перед ней двери, предлагая войти. Анна на мгновение зажмурилась, прогоняя страх и сделала шаг, потом другой. Отец и сияющая улыбкой Ольга уже была в гостиной, сидели на большом диване, стоящем у окна. У противоположной от них стены возле высокого шкафчика, за стеклянными дверцами которого были выставлены фарфоровые статуэтки, стоял Андрей. Он хмурился, словно его что-то тревожило.
- Добрый день, - поприветствовала всех Анна, раздумывая, куда ей идти – к родным или жениху.
- Иди сюда, дочь, - строгим голосом произнес отец.
Она послушно подошла к дивану и остановилась возле него, не понимая, чему сестра так довольна. Андрей же промолчал и только быстро взглянул на Анну. От его взгляда девушке стало не уютно на душе, словно что-то нехорошее случилось в эту ночь. Сердце сжалось в неприятном предчувствии, лицо постепенно теряло краски.
Несколько долгих минут ожидания Глафиры Андреевны прошли в напряженном молчании. Потом открылась дверь, и слуга вкатил кресло, на котором восседала графиня. Она выглядела потрясающе для своего возраста и недуга. Платье, прическа, прямая спина делали ее похожей на королеву.
- Матушка, - к ней подошел Андрей, поцеловал руку женщины, потом перехватил у слуги ручки кресла и провез его ближе к центру зала, – добрый день, как Ваше самочувствие? Как спалось?
- Благодарю, мой сын, прекрасно. Сегодня я чувствую себя превосходно.
- Тогда мы сможем сегодня поговорить о том, для чего мы здесь собрались? – спросил Андрей.
- Да, сегодня можем, - кивнула она с грацией и величием королевы.
Отец и сестра поднялись с дивана, встали рядом с Анной.
- Тогда разреши представить тебе наших гостей. С Анной Гавриловной Вы уже знакомы. Это ее отец – Просвиряков Гаврила Павлович, купец первой гильдии и ее глава, - отец кивнул на его слова. – Это младшая сестра Анны - Ольга Гавриловна.
На это Ольга вздернула свой нос, посмотрела на пожилую женщину с превосходством, на что графиня просто подняла правую бровь, но ничего не сказала.
- Матушка, я хотел бы с Вашего согласия и согласия Гаврилы Павловича просить руки его дочери…
Он не успел договорить, как заговорила Ольга громко и надменным тоном:
- Прежде, чем Вы успеете что-то произнести, хочу сказать всем, что сегодня ночью Андрей Васильевич лишил меня невинности, поэтому должен жениться на мне.
В гостиной наступила такая звенящая тишина, что через открытое окно было слышно, как над цветами жужжат пчелы и стрекочет неугомонный сверчок. Все застыли на своих местах, словно соляные статуи. Анна беспомощно посмотрела на Андрея, ожидая услышать, что все это неправда, но он стоял бледный, низко опустив голову. Ольга сияла торжествующей улыбкой, графиня сидела с непроницаемым лицом, плотно сжав губы. Анна посмотрела на отца, ожидая от него хоть каких-то слов осуждения младшей дочери, но он только зыркнул в сторону Анны злобным взглядом, словно это она была во всем виновата.
Ей стало так больно, что просто захотелось умереть здесь и сейчас, провалиться сквозь пол.