Крики в кабинете доктора продолжались около получаса. Впервые за все время Андрей слышал, чтобы Гаврила Павлович так вышел из себя. Ему всегда казалось, что это мужчина непробиваем, как скала, что у него совершенно нет никаких эмоций.
Когда открылась дверь и раскрасневшийся Гаврила Павлович вышел вместе с Ольгой, которая шла за ним с видом побитой собаки, Андрей поднялся со скамейки.
- Андрей Васильевич, нам надо поговорить, - серьезно произнес Гаврила Павлович. – Мы могли бы снова вернуться в мой кабинет?
- О чем Вы хотите поговорить? – Андрей уже догадался о его намерениях, так как Ольга бросала на Андрея виноватые, но хитрые взгляды, в которых он не увидел ни капли раскаяния.
- Не здесь, - отрезал мужчина и пошел на выход.
Андрей не стал возражать и проследовал за ним. Ольга шла чуть в стороне от отца, продолжая поглядывать на мужа. И снова в ее глазах он не видел ни капли раскаяния, только вид нашкодившего ребенка, которого пожурят и простят, а потом купят новую куклу.
Когда они вновь оказались в рабочем кабинете Гаврилы Павловича, Ольга скромно опустилась на стул, стоящий возле письменного стола, сложив на коленях руки, словно примерная ученица, опустила голову, показывая степень своего раскаяния, которому Андрей совершенно не поверил. Сам хозяин прошел к своему креслу, но садиться не стал, просто уперся руками о его спинку, словно боялся упасть. Андрей остановился в двух шагах перед столом, ожидая слов тестя.
- Андрей Васильевич, у меня есть просьба. Прошу не расторгать брак с моей дочерью, признать этого ребенка своим. За это Вы получите от меня солидную сумму. Я не хочу, чтобы о нашей семье пошли нехорошие слухи. Это отрицательно скажется на моем положении.
Андрею захотелось рассмеяться ему в лицо, он с трудом сдержался, только невесело хмыкнул.
- Хотите купить мое согласие играть счастливую семью, прикрыть позор своей дочери? А что будут говорить обо мне, нашей семье, вы не подумали? Думаете, не будут осуждать меня и открыто смеяться надо мной, называя рогоносцем? Вы хотите моим позором прикрыть свой? Скажите, Гаврила Павлович, почему Вы не осудили дочь, когда Ольга запрыгнула ко мне в постель? Почему не осудили, когда она потребовала, чтобы я женился на ней вместо Анны? Я тогда прикрыл ее позор, так как сам был виноват не меньше Ольги.
Сама Ольга в это время хотела что-то выкрикнуть, даже открыла рот, но отец взмахом руки заставил ее молчать.
- Я хотел просить руки Анны. Однако Ольга решила, что я должен достаться ей в мужья и сделала для этого все. Почему после того, как я принял решение жениться на Ольге, сознавая свою вину, Вы не поговорили с Анной, а отказались от нее? Разве Вы не слышали, как все, кому не лень, распускал сплетни об Анне? Разве она не Ваша родная кровь, которой нужна была поддержка? Да, я тогда был неправ, но я никогда не говорил Вам, а сегодня скажу правду о том, как все было на самом деле.
Ольга подскочила со своего стула:
- Папочка, пусть он замолчит! Это все неправда!
- Замолчи дочь. Сядь, - в его голосе сквозил такой холод, что Ольга подчинилась, снова села на стул, с силой закусила губу, комкая в руках подол платья. – Продолжайте, я слушаю.
- Ваша дочь Ольга весь вечер делала мне непристойные предложения, когда увела меня гулять по парку. Поздно ночью она сама пробралась в мою комнату, когда я уже спал. Я обнаружил ее рядом с собой голой, она сделала все, чтобы я захотел ее. Вы же знаете, что значит долгое воздержание? И она мне клятвенно обещала, что никто и никогда не узнает об этом, говорила, что она готова быть мне любовницей при жене, когда Анна станет ею. Я сглупил, не сдержался. Кто бы отказался от молодого тела, которое само настойчиво, даже слишком настойчиво просит взять его?
- Дочь, эта правда? – в голосе Гаврилы Павловича звучала какая-то надрывная боль.
- Отец, да почему ты его слушаешь? – взвизгнула Ольга. - Все было не так. Он набросился на меня и изнасиловал, а потом умолял меня молчать, обещал жениться на мне!