- Ты рассказала Андрею о беременности сестры. Теперь он собирается с ней разводиться, - рявкнул на нее отец. – Для чего ты это сделала? Как ты могла так поступить со своей сестрой? Со мной? С нашей семьей?
- С семьей? – она снова зло усмехнулась. – А что ты сделал, чтобы мы были семьей? Не ты ли занял сторону Ольги, когда она поступила подло? И что я должна была сказать тому, кто предал меня, когда он также, как ты обвинил меня в том, что я никогда не делала? И почему твоя любимая дочь, когда я отказала ей делать аборт, который она так требовала, оскорбила меня и хотела ударить? Зачем ты сейчас пытаешься обвинить меня в том, в чем виноваты вы все?
- Хотела ударить? Оскорбила? – вдруг наморщил лоб отец. Анне показалось, что он только это и услышал из всего того, что она сказала. – Она была здесь?
- Зачем? Ты снова не поверишь мне, что бы я ни сказала, - Анна смотрела на отца, не отводя глаз. – Да, это она приехала ко мне с требованием немедленно сделать ей аборт. Когда я отказала, она разозлилась. Думаю, что она рассказала тебе немного не так, как это было на самом деле. Ты же всю жизнь считал, что я только и делаю, что наговариваю на твою любимицу. Ты же никогда не хотел слышать о том, что вытворяет эта маленькая гадина. Ты же все время наказывал меня за то, что творила твоя любимица, которая обвиняла меня во всех своих проделках.
- Что ты такое говоришь?
Гаврила Павлович смотрел на свою дочь непонимающим взглядом. Даже его ярость немного улеглась. Он впервые видел Анну такой – решительной, готовой стоять за себя, свою честь, несмотря, кто перед ней. Она смотрела на него прямым взглядом. Люди, которые лгут, так не смотрят. Он вдруг подумал, что она сможет ударить и его.
- А то, что Ольга не такой уж ангел, как тебе этого хотелось. Ты хоть раз узнал, почему от нас уходят слуги? Помнишь, наша служанка Настя попала в больницу? У нее был выколот глаз. Она чудом осталась жива.
Анна продолжала прожигать его взглядом, в которым была только злая решимость.
- Ну-у-у, - протянул отец и неуверенно кивнул головой. Он не помнил этого. Вернее, ему даже об этом не было известно, только Ольга, когда он вернулся поздно вечером домой со службы, сказала, что от них ушла какая-то служанка, принятая недавно, которая не понравилась дочери.
- Это сделала Ольга за то, что Настя, по ее мнению, не ровно прикрепила ей шляпку. Она просто воткнула ей в глаз спицу. А потом приходила к ней в больницу и угрожала, что расправится с ней, если кому-то об этом расскажет. А помнишь конюха Илью, которого чуть не засекли до смерти по приказу Ольги? А знаешь за что? За то, что он отказался показывать ей половой член, когда девочке захотелось просто развлечься, а потом рассказать подружкам, как это весело. Тебе этого достаточно? Или тебе еще раз рассказать, как она разрезала все мои новые платья, чтобы я никуда не могла ходить? Как она камнями разбивала мою обувь, а ты не хотел потом покупать мне новую, говорил, что я сама не умею ее носить? Как она подсыпала в мою еду мыло? Как сжигала мои тетради? И это было для нее так весело. А ты не знаешь, что она говорила о матери, когда та лежала при смерти? Не знаешь? Так вот, твоя любимая дочь так ждала ее смерти, чтобы она могла пригласить домой своих подружек на чай. И очень огорчалась, что она так долго не умирает.
- Ольга? – ошарашенный отец сделал шаг назад. Ему словно кислотой плеснули в лицо, оно горело от гнева и стыда, душа рвалась на части, его такой уютный мир семейного счастья сегодня рушился на мелкие осколки. Из-под личины милого ангела, которым он считал свою младшую дочь, вылезала страшная морда неизвестного ему чудовища.
- Или ты считаешь, что я наговариваю на нее? Поговори со слугами, они многое могут рассказать. Спроси в больнице о служанке, которую спасли только чудом. Я уже не говорю о том, как она любит таскать свою горничную Глашу за волосы, когда у Оленьки просто плохое настроение, или просто хлестала ее по щекам до крови, разбивая ей губы и нос. Сколько раз Глаша плакала у меня в комнате, но ты же всего этого не хотел видеть. И не только ее одну избивала. Она не стеснялась опрокинуть горячую еду на кухарку, если Оленьке что-то не нравилось. Так что же ты хочешь от меня сейчас? Ты не забыл, что это ко мне Андрей собирался свататься, а Ольга просто залезла к нему в постель, чтобы отбить у меня жениха? И ты ничего не сделал, чтобы остановить это, наказать Ольгу. Тебе главным был брак с графом, ведь это так важно для твоей торговли, твоего положения в обществе. Ты даже не спросил меня, каково мне было, когда меня предали сестра и жених. Ты смотрел на меня так, словно я во всем виновата и нет мне прощения. Когда я ушла из комнаты, никто даже не поинтересовался, что со мной. И ты даже не стал искать меня, когда я решила не возвращаться домой, где я лишняя, никому не нужная. Тебе было все равно, что будут после всего говорить обо мне. Да, на меня смотрели, показывали пальцем, смеялись за спиной, обсуждали и осуждали, словно это я всех предала, словно я падшая женщина. А я до сих под не знаю мужчин, ни разу не целовалась даже. Или тебе было все равно, что я чувствую? Платье, которое было на мне в тот вечер на балу, она просто сожгла в печи. И ты хочешь, чтобы я продолжала прикрывать ее «мелкие» шалости? Нет, отец, я больше не буду молчать, если кто-то из вас появится у меня. Андрею я рассказала все потому, что он обвинил меня в том, что я избила Ольгу и даже хотела убить. А это она прибежала ко мне сюда с требованием сделать ей аборт, не я ее где-то искала по квартирам любовников. Когда я отказала, она разозлилась, напала на меня. Да, я ударила ее, дала ей пощечину. Поверь, она заслужила это. Но больше я не трогала ее, и где ее потом кто-то побил, я не знаю. Не удивлюсь, если она сама себе нанесла повреждения, чтобы очернить, обвинить меня, как всегда делала до этого перед тобой. И да, она первой начала унижать и оскорблять меня, подняла на меня руку, чтобы ударить. Или я должна была терпеть? Так вот что, отец. Я больше не желаю считать себя членом твоей семьи. Если ты не заметил, после того как я ушла, я не попросила у тебя ни копейки, я живу на те деньги, которые зарабатываю своим трудом.