Она говорила и говорила, переходя на «ты», что было совершенно недопустимо, даже когда отец пытался остановить ее и что-то сказать, она просто сделала ему навстречу шаг, впилась взглядом в его глаза. Ее рост позволял смотреть на отца, не сильно задирая голову, и именно от ее напора и ярости отец словно сжался. А каждое сказанное ею слово больно жалило его сердце. Его любимая доченька Олечка, так похожая на его жену, которую он холил и баловал с самого детства, покупая ей все самое лучшее, оказалась настоящим монстром.
- А теперь, отец, прошу, уходи отсюда. И запомни, если будете меня доставать, я расскажу всем о том, что происходит в нашей семье. Если уйдешь и забудешь обо мне, я буду молчать. Можешь даже вычеркнуть меня из своего завещания, твоей любимице больше достанется. Мне от вас ничего не нужно, я не желаю считать вас своей семьей. Я давно уже самостоятельная.
Отец не ответил, у него не было слов. Он просто вышел из комнаты, прошел на выход. На улице у входной двери стояла женщина в форменном платье сестры милосердия.
- Постойте, - остановила она Гаврилу Павловича решительным голосом. Когда тот остановился и непонимающе посмотрел на женщину, она продолжила, - оставьте Анну в покое. Я сама лично слышала, как Ольга обвиняла и оскорбляла Анну, угрожала ей. И это могут подтвердить все те, кто был во флигеле. Если надо будет, мы пойдем в участок. Не кажется ли Вам, что Анне хватит терпеть обиды и унижения? Она единственная в вашей семье нормальный человек. Никто из вас не сможет похвастаться, что спас столько жизней, как Анна, в том числе во время войны. Мы с ней ни на миг не покидали гарнизон, оперируя и ухаживая за ранеными, падая с ног от усталости в то время, как Ваша младшая дочь веселилась и прелюбодействовала. И все эти годы, что Анна работает здесь, она не позволила себе никуда выходить, отдавая себя полностью работе, за что здесь ее все уважают, в отличие от вашей младшей дочери, о которой ходят не слишком приятные сплетни по всему городу. У Анны нет никакой личной жизни, ее жизнь – это работа. Мне терять нечего, я всем расскажу, что сегодня произошло, если вы не оставите Анну в покое.
Гаврила Павлович смотрел на эту женщину со строгим лицом и молчал. Сегодня он так много узнал о своих дочерях. Его две родные дочери, но такие разные. Отвечать ему было нечего, он просто развернулся и пошел к центральному крыльцу, где его дожидалась коляска.