- Но она ударила меня! Хотела убить! – она придала голосу обиженной плаксивости.
- Ольга, хватит мне лгать. Я разговаривал с Ольгой. Мне давно надо было послушать то, что она говорила о тебе, еще в детстве, но я не хотел ей верить.
Его голос был холоден, что не понравилось Ольге. Но сдаваться она не собиралась.
- А сейчас поверил? – Ольга даже пустила слезу, все еще желая разжалобить отца. – Она чуть не убила меня, схватила за горло, душила и кричала, что давно хотела расправиться со мной.
- Ольга, вашу ссору слышало слишком много народу, чтобы я поверит тебе.
- Папочка, скажи, - Ольга еще раз всхлипнула, - а может еще раз поговоришь с Андреем?
- Я говорил с ним. Твой муж подал на развод.
После этого отец замолчал и на другие вопросы Ольги просто не отвечал. Он просто сидел и смотрел в окно, напряженно о чем-то думая.
Утром ее разбудили рано, собрали в дорогу, а потом за ней пришел отец, сам отвел ее в карету и отвез на вокзал. С ними шла новая служанка, которая появилась в доме отца пару дней назад.
- Елизавета поедет с тобой, - сказал отец. – Она проследит, чтобы ты добралась до тетки. Запомни, она твои капризы выполнять не будет. Это мой приказ.
Ольга посмотрела на эту служанку. Та показалась ей слишком неприступной. Это была женщина в возрасте около пятидесяти лет, крупная, с хмурым лицом, более похожая на надзирательницу, чем на служанку.
Четыре дня пришлось трястись в этом душном вагоне. Ее служанка ни на шаг не отходила от Ольги. Все ее требования игнорировала, просто молча сопровождала ее повсюду.
В Саратове на вокзале ее встретила какая-то старая тетка с лицом, напоминающим каменную маску, которая назвалась мещанкой Ириной Николаевной – какой-то дальней родственницей отца. С ней был мужчина – слуга, который вместе с Лизой тащил саквояжи с вещами Ольги. Дорожная карета ожидала их на площади. Ольга села в нее. Здесь было темно и душно, она хотела начать капризничать, чтобы ей наняли открытую коляску, но Ирина Николаевна так зыркнула на нее, что Ольга даже прикусила язык.
Дорога в небольшой городок, где находился дом родственницы, была долгой. Им пришлось даже останавливаться в ужасном постоялом дворе на ночь, где Ольгу искусали клопы. Утром она снова хотела закатить истерику, но Ирина Николаевна сказала, словно отрезала:
- Я не твой отец, потакать твоим капризам не собираюсь. Ты сама виновата во всем, поэтому закрыла рот и делай то, что от тебя требуется. А требуется – молча ехать.
Дом тетки был небольшой, всего на четыре комнаты, обставленные какой-то старинной мебелью. Привыкшая к роскоши Ольга устроила истерику, что она не собирается здесь жить, не стесняясь оскорблять Ирину Николаевну, и получила от тетки пощечину, ошарашенно уставилась на нее.
- Я папеньке напишу, что вы бьете меня! – пролепетала Ольга.
- Напиши, - ответила тетка. – Только не забудь написать, за что ты получила пощечину и запомни, ты здесь будешь до тех пор, пока твой отец не разрешит вернуться тебе домой. А насколько я поняла, он не слишком хочет тебя видеть. Скажи спасибо, что я не поселила тебя в комнате для прислуги.
Для Ольги началась тяжелая жизнь. У Ирины Николаевны было всего двое слуг – Прохор, который был и за дворника, и за конюха, выполнял всю мужскую работу, Агафья, женщина около сорока лет, такая же неразговорчивая, как Елизавета. Лизе тоже нашлось занятие. Но в основном она занималась тем, что присматривала за Ольгой. Иногда девушке так хотелось сбежать от этого всего, но отец не дал ей с собой даже денег. Все деньги он через Елизавету передал тетке.
Через месяц Ольга решила написать Андрею письмо, чтобы он простил ее и приехал за ней. Но вместо этого к ней пришел вызов в Святейший Синод. Чтобы отправиться туда, за ней приехал сам Гаврила Павлович, который сопроводил дочь до столицы. Слушание о разводе длилось два месяца. Ольга надеялась, что их брак не расторгнут, каждый раз просила дать им возможность решить все по-хорошему. Каждый раз, встречаясь с Андреем, она пыталась вымолить у него прощение, не губить ее, но он смотрел на жену пустым взглядом, даже ни разу не пытался подойти к ней или оказать помощь, когда ей становилось плохо во время слушаний. С собой он привез целую кучу документов, подтверждающих измену жены и наличие внебрачной беременности. Отец тоже почти не разговаривал с Ольгой, постоянно хмурился. Он тоже до последнего надеялся, что его дочь не разведут. Но у Глафиры Андреевны оказались слишком сильные связи и Синод дал разрешение на развод.