Драго, надеюсь я больше никогда с ней не столкнусь!
Несмотря на громкую музыкуу, мой драконий слухх улавливает шаги под дверью. Кто-то поворачивает ручку. Парочка заваливается в комнату.
Да, что же мне так везёт сегодня?
Мерцаю прыжком вглубь комнаты, поближе к окну, которое, как назло закрыто. Прикрываюсь портьерой и застываю. Совсем не хочется ни с кем разговаривать. Прикидываю, как незаметно убраться отсюда.
Драконий нюх улавливает тонкий аромат. Умм… вкусно. Втягиваю воздух глубже, принюхиваюсь и никак не могу надышаться.
Кто же так умопомрачительно пахнет?
Страстный мужской шепот портит мне дегустацию соблазнительного женского аромата.
— Ландия, девочка моя, один сладенький поцелуй!
Твою мать! Что?
Что он сказал? Ландия? Редкое имя. Только не дочка архимага!
Но драконье зрение выхватывает рыжие волосы в темноте. Зелёное платье, узкую талию, голые руки и плечики… Драгову татуировку я тоже вижу! Даже в темноте. Чтоб мои глаза ослепли!
А эта… драконица паршивая! Запёрлась в комнату с каким-то утырком. Позволяет ему себя лапать.
Снова тяну носом воздух – да у нас тут девственница. Молодая драконица решила вот так, запросто, перепихнуться с недоноском, который аж дрожит от нетерпения и предвкушения. Неужели он её разведёт?
Прекрасно понимаю, что у придурка малолетнего за намерения. Сам был молодым. Знаю. Да я и сейчас – не промах…
Соблазнение – самый волнительный, интригующий этап, щекочущий нервы и некоторые части тела… Особенно ту, которая в штанах. Которая в такие моменты может отключить мозг и заставить действовать вместо того, чтобы думать.
Парень страстно целует эту… эту… эту развратницу! Утягивает вглубь комнаты, ближе ко мне и к… кровати.
— Кай, я не готова.
О! Надо же. Девочка включает мозг. В отличие от её придурка… и от меня...
Вместо того, чтобы ускользнуть, я продолжаю пялиться на парочку. Внутри всё клокочет от негодования и… возбуждения? Твою мать, ругаюсь который раз уже за вечер.
Переминаюсь с ноги на ногу – только так возбуждение, конечно, не успокоить. Пытаюсь удержать остатки разума на краю ускользающего сознания, которое уступает место инстинктам.
Ещё и дракон внутри заинтересованно ворочается. Сейчас начнётся борьба за контроль над сознанием.
Звериная ипостась благополучно спала в моём теле все пятнадцать лет после того, как отец привязал её ко мне. А недавно какого-то Драго проснулась. Я даже сделал свой первый оборот… Но ужиться в голове с посторонней звериной сущностью оказывается не так просто.
«Кыш!» -кажется кто-то обиделся… Но, продолжает высовывать свой любопытный нос.
Чуть не пропускаю мимо ушей, как недоносок требует у драконицы… интимный укус?
Офигеть.
Да, я, конечно, искушенный ценитель женских прелестей и постельных удовольствий в свои тридцать. Но, даже мне удалось испытать на себе интимный укус драконицы лишь однажды. Я предпочитал держаться от них подальше. Впрочем, как и сами высокомерные зверицы терпеть не могли людей.
Воспоминания о том укусе до сих пор будоражат кровь. Словно под кожу впрыснули рог Единорога. Только эффект гораздо сильнее.
Слышу треск порванной ткани… Утырок дёргает ворот рубашки, подставляет шею.
— Кусай, Ландия… — горячий шепот выдаёт его нетерпение.
Моё собственное возбуждение так распирает в штанах, что мне кажется ткань сейчас лопнет. Дракон внутри скребёт когтями, немного приводя в чувства.
А потом я и вовсе выпадаю в осадок от непомерной наглости курчавого придурка, который весь провонял вожделением и подрагивает в предвкушении.
— Ландия, я вижу твою сокровенную татуировку… на предплечье, девочка моя.
Какого Драго он мелет?
Татуировку вижу Я!
Так и хочется схватить за кудрявые пакли и приложить наглую морду об колено.
Все чувства настолько обострены, что я слышу звук выскочивших клыков драконицы. И это, словно, спусковой курок, срывает в голове крышечку. Вернее, это дракон виноват. На долю секунды он перехватывает контроль.
И… я осознаю, что делаю, уже после того, как вырубаю идиота. Одним точным выверенным ударом. Легко. Придурок падает в отключке.
Рукав моей рубашки трещит по швам и расползается, а в кожу на плече впиваются острые клычочки. Женский стон наслаждения сносит последние остатки разумных мыслей.