— У-уууу, — раздаётся со всех сторон. —Ничего себе!
— Как же так?
— И ты молчала?
Ашара защищается:
— Ну, если даже тебе твой муж ректор не рассказал, Эдна, наверное, понятно, что это секрет?
Она обводит всех внимательным взглядом:
— Вы же не станете болтать?
Конечно, все заверяют, что тайна чёрного дракона останется только между нами. И я им верю, и Ашара. Здесь собрались самые близкие подружки.
Эмили стучит ладошкой по столу:
— Подробности, Ашара. Мы требуем детали.
Ашара рассказывает об эксперименте её отца и дяди Луцера, который они провели, чтобы привязать сущность дракона Амиру, когда он был ещё подростком.
Эту часть истории я уже слышала от самого Амира.
Эша восклицает:
— Ландия, это – судьба. Вы будете вместе с Амиром. Моё шестое чувство просто вопит от восторга. Подумать только. У него есть дракон!
Хм. Судьба? Действительно, ведь мы же – истинная пара. Только Амиру наплевать на судьбу. А вслух вздыхаю:
— Да уж… не похоже… Ещё и Асгар узнал о нас, — не могу удержаться, чтобы не бросить на Эшу укоризненный взгляд.
Она потупливает глазки в стол, виновато жмёт плечами.
На самом деле, я не могу её винить или обижаться. Только немного завидовать им с Асгаром. Их любви, отношениям, истинной связи…
Эдна вклинивается:
— Понятно, почему твой брат был такой злющий, — строит сочувственное выражение на лице. — Сильно досталось?
— Ну, учитывая, что Асгар узнал о том, что я укусила Амира… можно сказать, отделалась лёгким испугом.
Ашара давится соком. Эмили хлопает её по спине.
Сквозь кашель Ашара переспрашивает:
— Что? Ты укусила моего брата? Когда?
Тихо признаюсь:
— У тебя на свадьбе.
Подруга быстро берёт себя в руки, хмыкает.
— В ночь нашей свадьбы я встретила Амира в коридоре с порванной рубашкой. Он выглядел очень задумчивым и рассеянным. Теперь понятно почему.
Эмили подшучивает:
— Я видела, что сегодня Амир выскочил следом за вами с Асгаром, Ландия. Когда злобный брат вытащил тебя в коридор. И как? Спас тебя от праведного гнева братца?
У меня вырывается невольный выдох сожаления. Киваю в ответ на вопрос, да и своим внутренним мыслям. Делюсь переживаниями:
— Амир не обделён женским вниманием. Я бы сказала – вызывает дикий восторг у всех женщин и девушке вокруг…
Ашара поддакивает невпопад.
— Что, есть, то есть. Этого у Амира не отнять. Девушки всегда вздыхали за его спиной, стреляли в него глазками и посылали ему вслед томные взгляды. А я, его сестра, постоянно ревновала. Но Амир всегда был очень заботлив, заменил мне отца, — осекается на полуслове, сочувственно смотрит на меня, — О, Ландия, ты тоже стала жертвой его очарования?
Девочки же наперебой начинают убеждать Ашару:
— Мы уверены, твой брат запал на Ландию.
— Ты сама не заметила, как он пожирает её взглядом? Когда думает, что никто не видит?
Кто-то хлопает в ладоши. Другие подхватывают. Вокруг сыпятся радостные подбадривания и пожелания. Все подружки уверены, что у нас с Амиром есть шанс на отношения.
В груди перехватывает воздух. Правда? Им так кажется?
Смущенно смотрю с балкона на танцапол.
И вижу…
Как Амир кружит по бальной зале в танце с той преподавательницей, которая нежно трогала его за рукав. С Алиссией. Имя, которое напрочь застряло в голове. Это её он ожидал увидеть в ущелье вместо меня.
В сердцах выплёвываю чуть громче, чем следовало бы:
— С чего вы взяли? Вон посмотрите на Амира. Как он зажигает на танцпполе совсем с другой.
Вздрагиваю, поймав на себе взгляд мужских льдистых глаз.
Да, под звуки медленного вальса, Амир кружит другую, но его взгляд постоянно, с каждым новым поворотом, возвращается ко мне. Пронзительный, задумчивый.
Похоже, Алиссия замечает и спотыкается, но Амир – идеальный партнёр. Он удерживает её от падения, разворачивает так, чтобы преподавательнице не было видно, куда он сам всё время смотрит.
На меня.
Почему?
Определённо, нам надо поговорить.
Эша воинственно настроена, защищает моего куратора:
— Подумаешь, танцует с кем-то. Это ничего не значит. Заметила? Он всё время задирает голову и пялится на наш балкон?
Эдна подхватывает:
— Ага, а я заметила какие искры отлетали от вашей пары, Ландия. Когда вы с Амиром танцевали. Между вами реально искрит. А с этой преподшей у них точно ничего не может быть.
Шепчу:
— Почему он так неразборчив в связях?
Смотрю на Ашару. Может она что-нибудь объяснит про своего брата?
Подруга делится:
— Обычно Амир не посвящает меня в свою личную жизнь. Говорит, что познакомит лишь с будущей невестой, когда соберётся жениться. Что может и, вообще, не произойдёт никогда… ему так нравится свобода, без ограничений. Да, и мысли всё время вертятся вокруг мести за смерть родителей. Не думаю, что ему сейчас до серьёзных отношений…
Её размышления отвлекают от парочки на танцполе. Глаза б мои на них не смотрели!
Сейчас меня интересует другой вопрос:
— Так Амир знает, кто убил ваших родителей?
Ашара откидывается на мягкую спинку и погружается в воспоминания:
— Никогда не забуду радужную драконицу. Той ночью, когда произошёл пожар я видела её возле нашего дома. Видела, как она выпускала струи огня в ночное небо. Картинка намертво отпечаталась в голове.
Я охаю:
— Радужную?
Очень редкий окрас. Это та драконица, которая тоже борется за внимание Амира?
Ашара продолжает, поражая до глубины души:
— Ага. Всё осложняется тем, что эта радужная драконица – мать моего мужа, Дориана. А Амир уверен, что это именно она устроила пожар и спалила наших родителей заживо. Боюсь того момента, когда мне придётся выбирать между братом и мужем, если Амир всё-таки заведёт дело в суде.
Я сглатываю, но не могу не поделиться:
— Эта радужная драконица преследует Амира.
Ашара кивает.
— Потому что у Амира драконья ипостась её погибшего мужа, который отец Дориана. Оливия до сих пор не может его забыть.
Вопросы раздаются со всех сторон:
— Несмотря на то, что у неё есть её истинный человек? Советник из королевского совета.
— Разве истинность для неё ничего не значит?
Ашара грустно объясняет:
— Ну, может и значит. Не думаю, что Оливия позволила бы советнику находиться рядом столько лет, если бы ничего к ему не чувствовала. Но мать Дориана –драконица. Она так высокомерна, свысока смотрит на людей. Слава Магинечке, что мы с Дорианом живём отдельно, в землях его отца. Иначе, боюсь, мы с моей «любимой» свекровушкой повыдергали бы друг другу волосы за спиной у Дориана, — потом Ашара приободряется, натянуто улыбается. — Хотя, мой муж всегда на чеку, при наших семейных встречах. Дориан бдит, пытаясь удержать тонкий баланс перемирия между мной и своей матерью.
— Как ты можешь такое терпеть? Он должен быть на твоей стороне!
— Он мне ничего не должен, девочки.
Когда Ашара успела стать такой мудрой?
Она продолжает:
— И я ценю, что несмотря ни на что он не отворачивается от матери. Несмотря на обвинения моего брата. Несмотря на то, что Оливия всеми силами пыталась нас разлучить.
Музыка медленного вальса затихает, тут же уступая место новой быстрой мелодии. Я скашиваю глаза на бальную танцевальную зону.
Амир провожает Алиссию к группе преподавателей и чопорно откланивается. Ему приходится приложить небольшое усилие, чтобы вытянуть руку из женской хватки.
Он разворачивается и бросает пристальный взгляд на меня! А я не успеваю отвести глаза. Амир прекрасно это видит. Внимательно разглядывает, смущая так, что уши жгутся.
В горле сразу пересыхает. Он сдвигает брови… и… мне кажется? Или Амир, действительно, показывает мне глазами, на выход.
Он тоже хочет поговорить?
Или мне показалось.
Я опять пялюсь в широкую мужскую спину. Это становится какой-то дурацкой традицией.
Так мне идти?
Или я выдаю желаемое за реальное?
Облизываю губы, так и не поворачивая головы, задаю Ашаре волнующий вопрос:
— Так у Амира ничего не было с матерью Дориана?
Подружка ухмыляется:
— Оливия бы очень хотела… Так и ловлю её похотливые взгляды, адресованные брату. Но мой братец – кремень! Сама подумай, зачем она ему нужна?