— Ты так ненавидишь людей, что не желаешь оформить ваши отношения официально? Несмотря на то, что Аврелий – твой истинный? Несмотря на то, что Тревиса уже давно нет в живых?
Оливия так и не отрывает глаз от пола, брезгливо дёргает уголками губ.
— Человек. Люди – всего лишь пыль под нашими ногами. Зачем их ненавидеть? Они – просто ничто.
— Раз он – твой истинный, то теперь будет жить долго. И очень медленно стареть. Так же, как и ты, его истинная пара.
Оливия качает головой.
— От этого только тяжелее.
— Неужели у тебя к нему совсем нет чувств?
Она жмёт плечами.
— Когда-то мне казалось, что чувства были. Или я просто обманывала себя… Как будто «истинность» может всё оправдать. С Тревисом меня связывали годы преданных искренних отношений. Без всякой магической привязки. С Тревисом у нас была настоящая любовь. Нам были не нужны никакие ширмы, в виде сказок про истинную связь.
И, если честно, я согласен с драконицей. Только когда я думаю про нас с Ландией, я понимаю, что истинность в моих чувствах ни при чём. Я просто люблю мою рыжую девочку. Мне даже кажется, что, если бы не дурацкая татуировка, я это понял бы быстрей.
Но передо мной стоит взрослая женщина. Драконица, которой больше трёхсот лет. Которая так и не смогла принять смерть мужа, хотя прошло уже пятнадцать лет.
— Оливия, очнись. У тебя есть твой истинный человек. И ты беременна от него. У вас скоро будет ребёнок. Хватит гоняться за призраками прошлого. Тревиса давно нет в живых. Переключи внимание на будущего ребёнка. Уверен, что на самом деле, ты хочешь этого малыша. Просто чувствуешь себя виноватой перед погибшим мужем.
Пальцы Оливии подрагивают и всё-таки поглаживают живот. Она судорожно выдыхает и вдруг вскидывает лицо.
— Я не убивала твоих родителей! Я просто хотела, чтобы Тревис остался жив. Умоляла твоего отца на коленях спасти его. Он обещал помочь!
Ладони на животе Оливии дрожат, она скользит ими, плотнее обхватывая себя, обнимает живот руками.
— Тревис был без сознания, когда я его принесла. Но твой отец не смог его спасти!
Драконицу потряхивает изнутри, словно в лихорадке. Голос Оливии взвинчивается в признании:
— Я долго винила твоего отца в смерти Тревиса. И да, я считала, что твой отец заслужил смерти. Но я не убивала. Честно? Я просто не успела… Когда я пришла, ваш дом уже горел. Но когда твой отец умер в том пожаре, мне не стало легче. Боль не ушла. Она до сих пор со мной.
Пауза и тихое:
— Не знаю. Смогла бы я… убить.
Оливия снова замолкает. Тишина в беседке нарушается её рваными выдохами.
— Я просто пришла забрать тело мужа. Ваш дом уже горел! И тело Тревиса тоже сгорело. Ты не думал, что это всё устроил твой отец? Чтобы скрыть следы преступленья. Чтобы никто не узнал, что он забрал у Тревиса драконью ипостась? Для тебя.
Звучит разумно, но это полный бред. Отец не мог убить себя, и нашу мать, и поставить под угрозу наши с Ашарой жизни.
Хотя… скрыть следы. Так и вертится идея в голове. Прокручиваю туда-сюда.
Я всё время думал о том, что хотели убить моих родителей. Возможно.
Но что, если кому-то надо было сжечь тело мужа Оливии. Зачем? Чтобы спрятать какие следы?
Например, чтобы не дать моему отцу забрать ещё не погибшего дракона? Тогда это могла сделать Оливия. Но, с другой стороны, отец ей даже не говорил о своих планах, не посчитал нужным спросить разрешение у драконицы, убитой горем.
Тогда что?
Рассуждаю вслух:
— Помню, как я удивился, узнав от отца, что Тревис погиб, когда сорвался со скалы. Драконы так не погибают.
Оливия говорит:
— Это произошло на моих глазах. Мы были все втроём: я, Тревис и Аврелий. Тревис не смог обернуться. Просто упал камнем вниз. В человеческом теле.
— Почему не смог, Оливия? Он же – дракон.
Драконица огрызается:
— Я не знаю. Я просто видела, как всё произошло.
— А мне отец рассказал, что драконья сущность Тревиса уснула беспробудным сном. И, очевидно, это произошло перед тем, как он сорвался со скалы. И даже после того, как отец привязал зверя ко мне, дракон проспал в моём теле целых пятнадцать лет.
Думаю о том, что отец и господин Луцер так и не нашли причину такого летаргического сна звериной сущности.
Может, кто-то не хотел, чтобы стало известно, что именно произошло со зверем Тревиса? Похоже, кто-то заметал следы. Но кто?
Оливия слышит только то, что хочет слышать. Цепляется за мои слова, вырывает из размышлений: