— Ты забыла про его маячок, крошка? Прошлый раз маячок сработал, когда я к тебе приставал…
Судорожно хватаюсь за ухо, пока Кай сжимает моё бедро под юбкой, подбираясь выше. Противный гад сейчас полезет мне в панталончики. Радует лишь то, больше ничего не сможет сделать. У придурка не стоит.
Я пытаюсь нащупать маячок. Надо снять его. Раздавить. Я не подставлю Амира. Не позволю ему вляпаться в ловушку из-за меня.
Не успеваю. Меня ослепляет вспышкой перехода. Прямо передо мной.
Амир выпрыгивает с грозным рыком, выхватывает меня у Кая, с наскока вырубает его ударом в челюсть.
В глазах Кая проскакивает недоумение. Он даже не успевает понять, что произошло, не то что среагировать. Его глаза закатываются, он теряет равновесие. Кулем заваливается на пол.
Я кричу:
— Амир, нет! Это ловушка. Уходи!
— Уйдём вместе, Ландия. Не переживай.
Амир разворачивается лицом к советнику, попутно дёргает меня, задвигая себе за спину. Он складывает пальцы, призывая магию.
Опять я пялюсь в мужскую спину. Утыкаюсь в неё носом.
Только теперь Амир не уходит. Он загораживает меня. Кричу:
— Магия здесь не работает. Уходи. Прошу тебя. Там снаружи свора гончих и целый отряд королевской гвардии.
Амир не оборачивается, напряженно выкрикивает в ответ:
— Не лезь, Ландия. С тобой потом поговорим.
Сам нащупывает сзади меня рукой, как будто боится, что я куда-нибудь денусь или что-то натворю. Дёргает, чтобы я прижалась ближе.
Аврелий радостно сообщает:
— Портальные перемещения здесь работают только на вход.
Я обнимаю Амира сзади, упираюсь в мужскую спину лбом. Еле сдерживаю слёзы. Он пришёл за мной. Теперь в опасности мы оба.
Голос Амира раскатывается громом по ангару, когда он обращается к Аврелию.
— Значит, тебе понадобился дракон Тревиса, говоришь?
Амир всё слышал? Или догадался?
Советник не считает нужным объясняться. Он кричит:
— Охрана, сюда. Взять его!
Я прижимаюсь к моему истинному сильнее. Зажмуриваюсь и молюсь магинечке Елене и самому Драго. Прошу лишь об одном – чтобы Амир остался жив. Мне всё равно, что произойдёт со мной.
В ответ на приказ Советника снаружи раздаётся громкий лай гончих, который внезапно перерастает в жалобный скулёж.
Затем слышатся медленные шаги – стук каблуков отражается от каменной плитки и разносится эхом по пустому загону, улетает под высокий потолок.
Тихонечко выглядываю из-за плеча Амира. Оторопело застываю.
К нам идёт… Оливия. Пару тварей мрака болтаются в её безвольно повисших по бокам руках. Она волочит их по полу.
Подходит ближе и швыряет трупы гончих к ногам Аврелия.
— Что ты творишь? У меня за спиной? — голос сочится горечью невысказанных обид.
Советник гаркает:
— Дорогая, ты не вовремя. Уйди! Поговорим позже.
— Нет. Мы поговорим сейчас.
Аврелий кривит лицо с досады. Отмахивается от драконицы, как от назойливой мухи.
— Оливия, у нас был уговор. Я позволил тебе переспать с посторонним. Лишь бы ты была счастлива и довольна. Сейчас не путай мои планы. Вон!
Оливия бессильно разжимает кулаки, выпуская мёртвые тени. Поднимает руку и наставляет дрожащий палец на Советника.
— Ты. Виноват в смерти Тревиса! Это ты!
На драконице нет лица. Застывший ужас блестит в её глазах.
Аврелий меняет тон. Ласково убеждает:
— Что ты, дорогая? Откуда такие странные мысли? При чём здесь я? Мы с тобой ни раз обсуждали. Тревис просто покончил с собой, чтобы не вставать у нас на пути. На пути истинной пары.
Оливия переводит взгляд на Амира.
— А теперь ты собираешься убить ещё одного?
Аврелий теряет терпение, постепенно повышает тон:
— Я никого не убивал. Всё произошло на твоих глазах. Тревис упал со скалы. И разбился. На смерть.
— Я всё слышала, дорогой. Слышала, что ты усыпил драконицу Ландии. Так же, как и дракона Тревиса? Отвечай, это сделал ты?
— Оливия, ты сейчас не в себе. Успокойся. Не стоит делать поспешных ложных умозаключений. Всё, что я в жизни делал – это ради тебя! Я обещал, что дракон Тревиса будет с тобой, и я исполню обещание. Просто не мешай. Я привяжу к себе сущность зверя, и ты, наконец, станешь воспринимать меня, как равного. И дракон твоего мужа останется с тобой.
Оливия судорожно мотает головой, закусывает до крови губы, сдерживая рыдания, рвущиеся из груди.
Аврелий раздражается:
— Что опять не так?
Оливия медленно, с ледяной сосредоточенностью, поднимает голову, впиваясь взглядом, давая Аврелию ощутить всю тяжесть его вины. В её глазах – пронзительная боль. Глубокая, неотступная, будто след от ножа, который никогда не заживал. А ещё страдание и накопленный гнев.