Прерывисто вздохнув, подхожу к кровати. Могла бы устроиться в кресле, но сажусь ближе. На матрас.
Могла бы не касаться, но тянусь к ее руке. В вене нет катетера. К сгибу локтя не тянется тонкая трубка, но ее рука все равно по привычке лежит «правильно».
Я смотрю на расплывшиеся по коже синяки и горло сжимается. Мне ее жалко. Мне вместе с ней больно.
Касаюсь тонкой кожи. Глажу.
Качнув головой, шепчу для себя:
— Ты такая дурочка, Лиз. Такая дурочка…
На глаза наворачиваются слезы. Тяжесть предстоящих решений ложится на плечи полным весом. Она же давит грудную клетку. Собравшаяся слеза скатывается по щеке, я ее смахиваю.
— И я тоже дурище…
Склонившись, упираюсь в руку подруги лбом. Жмурюсь. Сжимаю зубы. Держу в себе то, чем ни с кем нельзя делиться. Взрослая жизнь отличается от детства необходимостью принимать неоднозначные решения и нести за них ответственность. Я шагнула во взрослую жизнь сознательно.
Чувствую движение руки. Сначала инстинктивно сжимаю, выдавая свой страх отпустить. Потом понимаю, что разбудила. Стыд топит с головой. Дернувшись, выравниваюсь. Отпускаю руку сама. Смотрю на Лизу с улыбкой, смахивая слезы.
Она в ответ — привычно уже безэмоционально. Молчит. Только я больше и не жду слов.
С моих губ срывается какое-то влажное:
— Прости. Спи. Я ухожу. Цветы выбросила, чтобы тебе не мешали.
Отталкиваюсь от матраса и правда хочу встать. Противно от мысли, что мои слезы могут выглядеть манипуляцией. И услышать новую порцию адресованного мне дерьма я не готова.
Нужно быстро выйти, спуститься в парк и там уже проплакаться. Принять, что возвращаться не стоит. Но даже отойти у меня не получается.
Уже на моем запястье смыкаются обретшие откуда-то силу пальцы. Я пытаюсь сделать шаг в сторону — они сжимаются сильнее.
Сердце реагирует ускоренным пульсом. Слезы временно сохнут. Поворачиваю голову и упираюсь во все такой же стеклянный взгляд. Не понимаю, чего она хочет. Что сделать. Чего нельзя…
— Я же просила не приходить…
Стою, как дура, и ни на что не решаюсь. Не могу ни кивнуть, ни слова сказать, ни оправдаться. А пальцы все так же держат. Крепко-крепко. Мои глаза снова мокнут. И Лизины тоже.
Сердце разгоняется до космических скоростей. Секунды растягиваются на века.
Лиза отпускает меня и двигается. Поворачивается на бок, оставляя рядом место. Ведет по нему ладонью. Не просит. Не предлагает. Не зовет.
Или зовет? Не знаю, но ложусь рядом. Когда-то мы понимали друг друга без слов. Я снова хочу так же.
Складываю ладони под щекой. Смотрю в лицо с расстояния, которое не позволяет сохранять нейтралитет, лицемерить или закрываться.
— Я не хотела делать тебе больно. Мне самой было сложно. Мне легче было закрыться…
Она слушает молча. Я боюсь увидеть в глазах вспышку. Ужасно боюсь новой порции обидных слов и толчка прямо в грудь. Не обязательно рукой.
— Сначала я думала, это у вас с ним ненадолго. Потом поняла, что он тебя у меня забрал. Я была не готова…
— Всё сложно, Лиз. Но я тебя люблю.
Она закрывает глаза. Всхлипывает.
Не могу выдержать. Двигаюсь ближе. Обнимаю. Лиза сильно обнимает в ответ. Слез вдруг становится больше. Они вдруг начинают отчаянно литься из двух пар очень разных глаз. Я прижимаю ее к себе сильнее.
Чувствую дрожь. Не знаю, чья она.
Слышу всхлипы. Не знаю, чьи они.
Глажу Лизу по исхудавшей спине и укутываю нас одним на двоих любимым запахом духов. Мы бесстрашно делаем шаг в мир, где общего у нас намного больше, чем различного.
— Мне было плохо, — она признается, я осознаю, что мне тоже. Очень. Наши всхлипы все так же идут в разнобой, но звучат как будто в унисон. — Я хотела вернуть все, как было, но оно не возвращалось… — Перемещаю руку на затылок подруги и снова глажу. Она даже не представляет, как хорошо я ее понимаю. Прижимаю крепко-крепко. Без страха впитываю дрожь, как свою. — Я не могу быть одна. А все, кто мне нужен, отталкивают. Или я их. Не знаю…
— Мне без тебя тоже сложно, — признаюсь, жмурясь сильно-сильно. Все еще всхлипываю, но рыдания смешиваются с облегчением. Из них рождается улыбка.
Я сжимаю в ладонях почти полностью стаявшие щеки. Веду по ним, собирая слезы. Чувствую тонкие холодные пальцы на своих. Лиза делает то же.
— Умом я понимаю, что мне никто ничего не должен…
— Мне тебя не хватало, Лиз. — Я перебиваю, но подруга не злится, а улыбается. Я тоже.