Практически заталкивает в свою комнату. Заходит следом. Прижимается спиной к захлопнутой двери и уже шепчет:
— Спойлер: ни черта.
— В смысле, ты съезжаешь?
Я переспрашиваю, хмуря брови.
Лиза же отталкивается от двери и проходит глубже в свою спальню.
— В прямом, Юль. У нас с папой не складывается. Я не хочу быть для него обузой и вечным разочарованием. Даже Валя меня презирает. У нее в глазах вечно читается, что нихуя не заслужила. Устала. Но и жить по его сценарию — тошно. Попробую сама.
— Для этого деньги нужны, Лиз… — Смотрю на нее, искренне стараясь не давить, но и в облаках летать какой смысл? Она привыкла к определенному уровню. Она вряд ли выдержит его резкое снижение.
— Деньги у меня есть, Юль. Мне мама еще до смерти открыла счет и положила туда очень-очень много.
Я этого не знала. И сейчас просто сглатываю свой страх. Не могу настаивать.
— Твой отец будет против. Он испугался, когда ты…
Лиза хмурится, я вижу, что на лице отражается боль, но ответить она не успевает.
В дверь дважды стучатся. Разрешения не ждут.
Я еле успеваю сделать шаг в сторону, чтобы не встретить поясницей дверную ручку.
Руслан Смолин просто-напросто вламывается в комнату и замирает на пороге. Лизин взгляд зажигается упрямством:
— Я не разрешала войти, — она вступает в открытый конфликт. Мне снова хочется оказаться подальше. Вместо этого — отворачиваюсь. Смотрю на стену. Делаю вид, что не слушаю.
— Что за выступление, Елизавета? Куда ты собралась съезжать? Тебе не хватило приключений? Ты снова хочешь на промывания? — Даже понимая, что слова Лизиного отца во многом справедливы, я не могу не чувствовать ужасной обиды за подругу. Снова меняться должна она. А он?
— Сейчас я хочу, чтобы ты вышел. Это возможно? — Лиза звучит куда спокойней, но я украдкой смотрю на ее профиль и вижу, как шея покрывается пятнами. Щеки тоже.
— Нет. — Смолин рубит. И давит. У Лизы дыхание частит. Держись, Лизок…
— Вот поэтому я и хочу съехать. Ты со мной не считаешься.
— А ты со мной пиздец как считаешься, дочь… Ты никуда не едешь, Елизавета. За тобой нужен присмотр.
— Да выйди ты!!! — Лиза почти сразу срывается на крик. Шагает к отцу, хочет развернуть его и вытолкнуть.
У меня волосы на затылке шевелятся. Это ужасно. Мне ее жалко. На глазах уже слезы.
— Просто. К черту. Выйди!!! — Ее голос сразу же срывается и хрипит. Взгляд зажигается отчаянием. — И да! Я съеду! Я взрослый человек! А ты оставайся со своими запросами!!! Я не собираюсь им соответствовать!!!
— Угомонись.
Вместо того, чтобы прислушаться, Смолин отдает дочери новый бессмысленный приказ. Я понимаю, что закончится все ужасно.
Сделав глубокий вдох, влезаю туда, куда обещала себе не влезать.
Встаю между ними. Смотрю в глаза мужчины, который вдвое старше меня, но, кажется, ни черта не смыслит в характере собственной дочери.
Прошу сдавлено:
— Руслан, выйдите, пожалуйста…
И киваю ему за спину. Практически по буквам читаю бегущие в глазах строчкой слова, выражающие совсем не лестное отношение к истерикам малолеток. Но вслух он их не произносит.
Перескакивает взглядом с одного моего зрачка на другой. Колеблется, но в итоге поддается и отступает. Подруга обходит меня и с грохотом захлопывает дверь перед его носом. Щелкаем замком. До побелевших костяшек сжимает ручку и приваливается к дереву лбом.
Я опускаю взгляд и смотрю на свои руки. Они подрагивают. Зачем мне всё это? Просто, блять, зачем?
Но слышу всхлип, смотрю уже на тонкую спину, и понимаю, что она дрожит в разы ощутимей. Бедная моя…
Делаю шаг. Разворачиваю Лизу и обнимаю.
Я здесь не для того, чтобы решать, кто прав, а кто виноват. Я тут исключительно, чтобы ей помочь.
Глава 43
Юля
Весь вечер мы с Лизой проводим в её комнате, занимаясь поиском квартиры под съем. О том, что отец давно купил ей собственную квартиру и я там даже бывала, молчу.
Боюсь увидеть в поведение подруги признаки накатывающей истерики, но ничего такого нет.
Дистанция с отцом дарит ей временную гармонию. Я все больше склоняюсь к тому, что Лиза права: ей необходима пауза, чтобы побыть с собой наедине и подумать.
В разговоре она даже признается, что рассматривает возможность отчисления. Это глупо и бессмысленно. Нам осталось сдать зимнюю сессию и проучиться последний весенний семестр. Диплом магистра юриспруденции ещё никому не навредил, но я понимаю, что ею движет. На юрфак ее засунул именно отец и отказаться хотя бы от необходимости карабкаться не на свою профессиональную гору — огромный соблазн.