— Смолин хочет твоими глазами понаблюдать, как я взаимодействую с людьми. Позволим ему.
— Позволим.
Снова смотрю на свои колени.
Я предпочла бы другой цвет платья. Менее сексуальный и броский. Но меня не спрашивали.
Взяв из рук Славы чехол и открыв его, я спросила, почему именно такой. Он ответил: «мой любимый».
За этим не последовала целая череда вопросов.
Как вообще он делал свой «заказ»? По фото, описанию? Заочно меня снова не представил? А сестра что-то спросила? Для кого? Насколько всё серьезно? Хотя бы мое имя?
Вряд ли. Мне кажется, просто попыталась угодить. Ему.
— Ты собирался идти один или с кем-то из сестер?
— Один.
Киваю.
— Юль… — Слава зовет меня, я быстро поворачиваю голову.
— М-м-м?
Машина замедляется. Водитель включает поворот направо.
Мы приехали.
Моя отчужденность осыпается крошкой.
Провожаю взглядом ряд блестящих отполированных воском дорогих машин и ведущую ко входу в отель подсвеченную лестницу.
По ней поднимаются неизвестные мне люди. Становится страшно. Вся спесь слетает тут же. Возвращаюсь взглядом к Славе и прошу о помощи, он ее дает.
— Ты прекрасна. Не волнуйся.
Тарнавский выходит из машины первым и подает мне руку, я хватаюсь за нее и сжимаю.
Мы поднимаемся вместе с другими людьми. Минуем лобби, оказываемся в просторном зале. Здесь так красиво, что дух захватывает. И люди такие же. Холеные. Как будто укрытые инстаграммными фильтрами, но вживую. Мы проходим вглубь наполненного гостями зала и уже тут замедляемся. Тарнавский оглядывается, я следую его примеру.
Зал украшен изыскано, но при этом в цвета футбольного клуба. Над сценой его эмблема и круглая цифра.
Я вижу в углу сцены известного ведущего, который бегает взглядом по тексту и проверяет микрофон.
Скоро начало.
По залу носят шампанское и закуски. Играет музыка. Мою руку гладят мужские пальцы, а я продолжаю изучать людей, пока не натыкаюсь на адресованный мне взгляд.
Мы с Кристиной знакомы, но не улыбаемся друг другу. Она едет вниз от глаз, я тоже.
Само собой вспоминается: «Почему этот цвет?».
«Мой любимый».
И Кристина отлично это помнит.
Не только сестра Славы знает его вкус. И не только она пыталась угодить.
Мы с Кристиной сегодня в одинаковых платьях.
Я увожу взгляд первой. Это слабость, я знаю, но скрывать свои эмоции в одночасье становится сложно.
Слышу громкое «Слава» сбоку и вслед за Тарнавским разворачиваюсь навстречу окликнувшему судью незнакомцу.
— Рад видеть, дружище, — ухоженный мужчина средних лет подает Тарнавскому руку, мой судья отвечает взаимностью, а я ощущаю, как по мне проезжается взгляд интереса.
Вроде бы момент истины: самое время узнать, как он меня представит, но…
— И какая из Тарнавских выросла в такую красавицу? — мужчина задает то ли мне, то ли Славе вопрос, мои щеки вспыхивают пламенем. Коротко дергаю уголки губ вверх, а взгляд увожу вниз.
— Не Тарнавская, Ром. Юлия Березина. Моя помощница. И моя спутница.
А еще бывшя студентка. И действующая любовница. И агент ноль-ноль, чтоб оно все горело синим пламенем, семь.
И сама не знаю, почему его слова ранят. Все же правильно сказал. Только «не Тарнавская» звучит, как вердикт.
Мне протягивается рука, я выталкиваю из себя жест навстречу и еще одну улыбку.
Дорогущий шелк неприятно ощущать на коже. Впрочем, как и устроившаяся на моей талии судейская рука скорее обжигает, чем дает поддержку.
Внимание Романа возвращается к Славе. Я выдыхаю в сторону. Веду взглядом по толпе. Слышу за спиной, как ведущий испытывает микрофон.
В голове шумят предательницы-мысли.
Она просто пытается ему угодить или они так играют? Со мной — совпадение или знак от его семьи? Любая после нее — вторична? Если из меня что-то и получится — то жалкая копия? Или я в принципе «не Тарнавская»?
В мое плечо приходится удар. Я резко дергаю головой в сторону. По щеке бьют женские волосы. Материя трется о материю. Бедро о бедро. Кристина проходит мимо, даже не взглянув. А я провожаю ее ровную спину.
Вечер начинается резко и громко со звука фанфар из колонок. Я дергаюсь. Ведущий со сцены приветствует всех собравшихся и произносит длинную речь.
Наверное, ее стоило бы слушать всем, но мне кажется, это вынуждена делать только я. Потому что на ком бы я ни остановилась взглядом, везде вижу увлеченность беседой.
Слава тоже занят, но не мной, а стоящим рядом мужчиной.