— Забирай и иди нахрен.
Говорю тихо.
Обижаю, конечно же. Лиза даже тормозит на несколько секунд, а потом снова догоняет.
— С чего вдруг, Юль? Неужели с судьей нелады?
Мне нужно ее игнорировать. Она отстанет, это неизбежно. Но нервы не позволяют.
Я останавливаюсь и разворачиваюсь. Улыбаюсь.
— К твоему сожалению, нет. Все отлично. Он в меня по уши, Лиз. — Развожу руками. Мол, и ты над этим не властна. А у самой болото там, где вроде как живет душа. — Но ты кричи погромче, что мы с Тарнавским спим. Еще не все услышали. Недорабатываешь.
В глазах Лизы вспыхивает яркая обида.
Я знаю, что об этом ты никому не рассказала. Знаю. Просто мне больно, а ты меня трогаешь. Зачем?
— Куришь тогда почему? — Бывшая подруга покручивает в воздухе пачкой. Я смотрю на нее и жалею, что даже попробовать не успела.
— Из интереса.
Усмехается.
— Ну-ну… — Не верит мне. Вбивает еще несколько гвоздиков в крышку моего ментального гробика. — Я, кстати, с Витой вчера ужинала…
Это вообще не нужная мне информация. Выражаю скепсис взглядом. Лиза делает вид, что не замечает. Развернуться и уйти не так сложно. Как и не вернуться на обе оставшиеся пары. Как и не ответить Тарнавскому. А может напрямую отказать.
Не поехать ни к нему, ни на свою съёмную квартиру. Заночевать на точке. На точку он приехать не посмеет, даже когда увидит, что я там.
Это может разрушить наш план. А план — это святое.
— Ты думаешь, мне интересно?
— Думаю, очень.
Отворачиваю голову и смотрю на дерево.
Ну говори. Почему бы еще и тебе не залить мне за шиворот чуточку фекалий?
— Ты знала, что когда мы отдыхали загородом, твой Тарнавский пытался снять нашу Виту?
Возвращаюсь взглядом к Лизе. Что мой выражает — не знаю, но Лиза расценивает произведенный эффект как личный триумф. Расправляет плечи. Улыбается. Смотрит сверху-вниз, хотя мы почти одного роста.
— Вот просто так, — щелкает пальцем. — Подошел к ней и сказал, что она ему понравилась. Предложил трахнуться. Дал ключ от номера.
— И что она? — Я отлично помню тот эпизод. И кто кому что предложил тоже.
Внутри клокочет, но я позволяю Лизе самовыразиться.
Раньше вообще в лицо рассмеялась бы. Теперь мне уже не так смешно.
— Конечно, послала нахуй.
Улыбаюсь.
А я не послала. Точнее послала, а потом таяла-таяла-таяла… За эти два месяца он стал для меня самым родным в мире человеком. Мне сейчас даже пойти за советом не к кому. Единственный, кто приходит на ум — это он же.
— Я знаю, что Вита на нем висла. И это он ее не захотел, Лиз, — с лица бывшей подруги слетает самодовольство и спесь. Только мне это не доставляет ничего. — А ты могла бы перестать уже копаться в грязном белье человека, которого презираешь. Что он, что я — не твое дело. Я уже много раз тебе говорила…
— Я не встречала больших дур, Березина. — Лиза меня перебивает. Сквозь задетое самолюбие пробивается искренность. Я вижу ее в мимике. Слышу в надломленном голосе. Чувствую в вибрациях. Они удивительным образом резонируют с моими.
Мы обе чувствуем, как что-то теряем. Обеим кажется, что все летит к ебеням.
— Отец Игоря сказал, что Тарнавский притащил на мероприятие какую-то эскортницу. Игорь показал твое фото. Отец узнал. Тебе нормально, да? Он тебя позорит. В говно лицом…
— Достаточно, Лиз, — выставляю вперед руку. Делаю шаг. Забираю из пальцев подруги свои вещи и снова отступаю.
Ты не представляешь, насколько мне не нормально.
— Спасибо за заботу. Спасибо и отъебись от меня наконец-то.
Нет сил посмотреть ей в глаза.
Я разворачиваюсь и ускоренным шагом направляюсь по дорожке прочь.
Я хочу соскочить.
Он сказал, что гарантирует мне безопасность, что бы я ни решила.
Я только не помню: я могу соскочить или нет?
«Передай своему начальнику, что доступ к материалам он больше не получит. Кто бы мне ни спускал распоряжение».
В моей телефонной книге не забит номер, с которого прилетает сообщение в Телеграме. Но кто это я догадываюсь даже раньше, чем рассматриваю фото отправителя.
Лена-прокуратура. Здравствуйте.
Почему же не напрямую?
— Что там? — Тарнавский спрашивает, заметив, что я отвлеклась от своей тарелки на мобильный. Раньше я посчитала бы это тревогой и заботой. Теперь… Думаю, и так понятно, что нежности вопрос не вызывает.
Я слабачка, которая так и не слилась от совместного ужина.