Пока не накрыло откатом, дергаюсь в сторону, чтобы сбежать, но Слава перехватывает и прижимает к своему телу.
Мелкие поцелуи покрывают плечо. Шею. Щеку. Я смеюсь, доверчиво откинувшись на широкую грудь.
Внутри меня — легкость и счастье. Смотрю в потолок и чувствую, как в грудной клетке пузыриками лопается лучшее в мире шампанское.
Я хочу с тобой всю жизнь, Слав.
Он замирает, уткнувшись носом в волосы за ухом. Я, набравшись смелости, потихоньку глажу его руку. Подбираю слова, чтобы начать. На искреннем. О важном.
Я расскажу ему, что меня гложет. Что я услышала. Что люди говорят о нас. Он меня успокоит — я поверю. И я не стану одной из обманутых жен. Нет. У нас все иначе. Я правда что-то недопоняла.
Слава оживает. Бодает губами мой подбородок. Целует в шею. Ключицу. Поворачивает голову. Смотрит мне в глаза.
По телу вслед за неописуемой легкостью и кайфом проходит тревога. Горло спазмируется. Я снова хочу дернуться, но не успеваю.
Мои фантазии о лучшем рушит жестокое в своей легкости:
— Юль, сделаешь мне одолжение?
Я смыкаю веки.
Теперь понятно, почему ты приехал.
Конечно, я все сделаю. Ты же так постарался.
Глава 21
Юля
— Нужно будет поднять практику ВС, Юль. Посмотри, что там по действительности решений собрания участников ООО в случае нарушения процедуры уведомления о дате и места собрания. Если был перенос в пределах того же дня в другое место. Присутствующих уведомили, не пришедших — нет.
— Ага, — поддакиваю иногда впопад, а иногда совсем нет, при этом пялясь в экран своего мобильного. Пальцы бегают по экрану. Я строчу бессмысленные сообщения несуществующему в реальном мире пользователю.
Такая себе переписка с собой же. Себя я назвала Артем.
Яркое доказательство моего отчаянья.
— Если сама не справишься — сходи к помощнице Заревича. У него умненькая девочка. Опыт большой. Она тебе поможет. Вы знакомы?
Вскипаю внутри, стучу по экрану еще активней. Улыбаюсь как будто своей переписке. А стоящему посреди моей приемной Тарнавскому достается незаинтересованное:
— Угу…
В кабинете повисает тишина. Ее разбавляет стук моих укрепленных гель-лаком ногтей.
Сердце при этом стучит еще быстрее. В горле. Изнутри разрывает обида, отчаянье.
Я ночами лью горькие слезы. А днями… Вот это.
Хихикаю, отправляя себе же очередную абракадарбу.
Слышу вопросительно-удивленное:
— Юль, это что?
Это оно, ваша честь. Это оно.
Поднимаю глаза.
Тарнавский смотрит на меня, хорошо скрывая раздражение. Его руки уперты в бока. Брови сведены. Я получаю свою маленькую сатисфакцию.
Неприятно чувствовать себя второстепенным барахлом, правда же?
Мне в жизни не было так плохо, как после его приезда и нашего спонтанного секса.
Я онемела от тупой боли. Я выслушала «просьбу» и покорно согласилась ее исполнить. Я даже уже ее исполнила. Там было не сложно. Передать кое-что Смолину.
Можно было попросить и сразу после минета. Я бы сделала и без оргазма. Но… Мой новый хозяин всячески показывает, что он более щедрый. Не только бабками. Весь отдается.
Пока ненависть и отвращение не начали сочиться из глаз, сбиваю их, моргая.
Со вздохом откладываю мобильный и встаю с рабочего места.
Я хочу довести до бешенства его, а не себя. Я правда хочу сделать ему еще хуже.
А пока подхожу, игриво оглядываюсь на дверь, потом — смотрю снизу-вверх в его глаза. Включаю куклу. Выключаю себя.
— Ты что-то говорил? Прости. Я отвлеклась.
Приподнимаюсь на носочки и целую в плотно сжатые губы.
Ты злишься? Как жаль…
Глажу его плечи. Оторвавшись, снова смотрю в карие глаза. Свои силой мысли делаю прозрачными. Виноватыми. Вздыхаю и тянусь еще раз к губам.
Мужские уже мягче.
Ну и правильно. Тебе тоже особо нельзя на меня злиться, зай. Помни об этом.
— Повтори, пожалуйста, — корчу из себя покорную. Мне как бы не сложно признать свою глупость. Вину. Перепросить. Перепослушать.
Хотя я прекрасно все услышала с первого раза. Свою официальную работу я тоже должна исполнять.
— Я сказал, что мне нужно изучить практику ВС по недействительности решений собрания учасников ООО. Перенос. Нарушение процедуры уведомления. Последствия. Если нужна будет помощь — сходи к Заревичу. У него помощница толковая. Она…
Игриво дую губы и хмурю брови:
— А у тебя, что ли, помощница не толковая? — пытаюсь пробить дыру в наверняка дорогущем судейском пиджаке, елозя по нему указательным пальцем. Хотя на самом деле, уже не нуждаюсь в его похвале. И не потому, что самооценка взлетела до небес. Наоборот. Лежит разбитая вдребезги где-то под диваном. Я сгребла туда осколки. Он даже не заметил.