А сейчас тянется к моему лицу и нежно гладит щеку. Я убеждаю себя, что ничего не чувствую.
Искренняя Юля истекает внутри кровью. Мне ее очень жаль, но демон нас правда предупреждал.
— У меня лучшая. Но ей тоже может быть нужна помощь.
Тарнавский улыбается привычно тепло. Я совсем ему не верю.
Тянется к моему лицу губами. Подставляю щеку. Прикрываю свое нежелание принимать его поцелуи трезвомыслящим:
— Зайдут сейчас, Слав…
Бью по плечу и отхожу.
Мои пальцем делают: «но-но» в воздухе, он ловит меня за выставленную вперед руку, впечатывает в себя и все же целует.
Я считаю.
Счет помогает.
Веду по губам ладонью. Он смеется.
Ну смейся. Смейся, Слав. Пока смейся.
Возвращаюсь к своему столу, поворачиваюсь к нему спиной и начинаю перекладывать документы. Жду, что он вернется к себе, но он стоит. А меня изнутри разрывает вселенская обида.
Я знаю, что раскручивать нужно медленно. Он тоже действовал постепенно. Довел мое доверие к себе до сотки. Теперь уже я учусь у лучших, но иногда сбоит.
Из-за переизбытка злости, которая начала клокотать, снова тянусь за телефоном. Открываю тот же диалог с собой. Улыбаюсь отсутствующим входящим. Откуда им взяться?
Тишину кабинета опять заполняет стук ногтей по экрану.
Блокирую со щелчком. Оглядываюсь.
— Слав…
— М? — Он спрашивает тут же. Смотрит в глаза. Я надеюсь, в моих читается что-то нетипичное. Я репетировала перед зеркалом, как должен выглядеть человек, пытающийся скрыть эмоции. Делаю вид, что еле борюсь с улыбкой. Губы дергаются. Я их осаждаю.
Мужской взгляд становится на несколько тонов темнее. А еще внимательней.
Пока этого достаточно. Супер.
— Пообещай, что злиться не будешь…
Удивление Славы я улавливаю в воздухе. Просто потому, что до сих пор обманываю себя, что отлично его знаю. Визуально он не меняется.
Смотрит и ждет.
Я откладываю мобильный, разворачиваюсь и прокашливаюсь.
— Мы с Лизой помирились, — вру. Мы со Смолиной как не общались, так и не общаемся. Только теперь она даже донимать меня перестала. То ли отчаялась. То ли обиделась окончательно.
По-ху-ю.
— Ты рада?
Улыбаюсь и быстро-быстро киваю. Выставлять тебя на посмешище — очень рада. Хотя и тут вру. Мне плохо и я хочу сделать тебе еще хуже.
— Мы договаривались сегодня вечером, что я к тебе. Но…
Слава уже хмурится. К моему горлу подкатывает тошнота.
Что, снова нужно мотивировать меня перед очередным заданием? Не парься. Я и так исполню…
— Я к Лизе хочу поехать. С ночевкой.
Меня туда никто не звал. А даже если бы да — я в жизни не согласилась бы. Но Славе вру.
Он сжимает губы. Не нравится? Да почему?
— Смолин в городе?
От вопроса отмахиваюсь, как от надоевшей мухи.
— Да Лиза говорила, у него там любовница какая-то. Он дома не ночует.
Выдаю еще одну свою заготовку. Запоздало думаю: а вдруг он наоборот был бы не против, чтобы мы с его врагом пересеклись?
Не подумала ты, Юлька. Надо думать лучше!
Прячу эмоции глубоко-глубоко. Смотрю в глаза мужчины, делая вид, что меня не тошнит от необходимости у него отпрашиваться.
— Пожалуйста, Слав…
Он закрывает глаза. Вздыхает и трет лоб.
Открыв их, смотрит серьезно:
— Писать мне. Окей?
Улыбаюсь во все тридцать два и хлопаю в ладоши. Имитирую счастье, как могу.
— Я очень рада, что мы с Лизой…
— Я тоже. Рад. Если тебе так лучше. Только осторожной будь.
Послушно киваю. Хватаю телефон и строчу.
Судья наконец-то сдвигается с места в сторону своего кабинета.
Берется за ручку. Я вдогонку бросаю:
— Слав, а еще…
Оглядывается.
— Денежку… Дашь мне? Чуть-чуть, — складываю пальцами в воздухе махонькую стопочку. Розовею для виду.
На самом деле, с его деньгами мне хочется сделать одно: сжечь на одном костре с моими чувствами. Но для моей игры это важно.
— Сколько, Юль?
Вздыхаю и увожу взгляд в сторону.
— Я хочу Лизе подарок купить. Не знаю, сколько…
Так и стою — потупив глаза, — пока судья отсчитывает.
Сам подходит, сам протягивает. Мы снова сжимаем стопку с двух сторон. Я вынужденно поднимаю взгляд. Держу оборону.
— Спасибо, — благодарю сипло. Голос первым начинает слабеть.
Деньги мне даются под условие: