Теперь я знаю, зачем он ввел меня в свой испугавший до колик в желудке круг. Ему казалось, это гарантирует мне защиту на случай… На случай, который я не хочу произносить даже в голове. Он правда очень верит Власову.
А я снова верю ему.
Чувствую, как сдвигает ткань плавок. Трогает пальцами между ног. Я отрываюсь от губ и нетерпеливо в них дышу.
Мы уже занимались сексом почти везде. В шезлонге тоже. Это неудобно, но я согласна.
Смотрю в глаза, позволяя впитывать свое желание. Знаю, что ему это нравится. Ему это важно.
Он обводит клитор и надавливает. Я упираюсь лбом в лоб и приподнимаюсь.
— Ещё? — киваю в ответ на вопрос.
Повторяет. Вводит палец, а я хочу член.
Сама тянусь к губам за поцелуем и приспускаю плавки. Мы почти спаиваемся, но мобильный судьи начинает жужжать входящим звонком.
Я оглядываюсь, по щеке едут его губы и раздраженное:
— Сука.
Вижу имя на экране и непроизвольно сжимаю плечи. Торможу.
— Это Аркадий Дмитриевич, — я с Власовым не знакома и уже вряд ли буду, но знаю о нем много. И почему-то уважаю. Это сложно объяснить. Что-то на интуитивном.
Пальцы Славы тоже замирают. Мы несколько секунд просто смотрим друг другу в глаза.
В прошлой жизни моих страхов, сомнений и неуверенности в себе и в нас, предпочти он сексу со мной разговор по телефону — восприняла бы это, как удар. Теперь все иначе. Теперь я куда больше верю в нас.
Слава выдыхает и смыкает веки. Я, качнувшись, прикасаюсь к его губам.
— Бери. Я в душ схожу.
Прежде, чем слезть, покрываю поцелуями подбородок, грудь, живот. Колеблюсь немного, но обхватываю пальцами член и беру глубоко. Разок.
— Юлька, блять.
— Оно само! — поднимаюсь и отскакиваю.
Это не спасает. По заднице все равно прилетает. Я оглядываюсь и обиженно дую губы. У Тарнавского глаза так горят, что я не сомневаюсь — поговорит и мне пиздец.
Я согласна.
Отдираю взгляд от него, успев увидеть, как он тянется за мобильным и подносит к уху, произнося:
— Добрый день, Аркадий.
Чтобы не подслушивать — ускоряюсь.
Захожу в контрастно прохладную спальню. Мажу взглядом по расслабленно расстеленной кровати с белоснежными простынями и прохожу прямо в душ.
Сбросив низ купальника — встаю под тропический душ, чувствуя под ногами крупную гладенькую гальку. Закрываю глаза и снова как будто ныряю.
Я почти полгода отработала перекупленной шпионкой судьи Тарнавского. Уже неделю я просто его любимая «ебаная малолетка». Я счастлива настолько, насколько человек может быть счастлив в принципе. И единственное, чего я боюсь: это что мой выход из большой игры будет стоить ему слишком дорого.
Прежде, чем выйти из ванной, я забрасываю в рот маленькую таблетку. Это ОК. Запиваю их, набивая воду в ладонь прямо из-под крана.
В нашем со Славой анамнезе было слишком много прерванных половых актов, чтобы до бесконечности откладывать вопрос надежного предохранения. Перед поездкой я сходила к врачу и начала прием. Не могу сказать, что страх забеременеть преследовал меня день и ночь, но по состоянию на сейчас так мне нравится значительно больше. Мы со Славой свободней. А дети… Обсудим позже.
Туго затягиваю полотенце на груди и позволяю влажным волосам фривольно разметаться по загорелым плечам.
Разговор судьи по телефону затягивается. Выйдя и осознав это, я стараюсь не нервничать. И не подслушивать. Мне более чем ясно, что его спонтанное решение вывести меня из игры и укатить на две недели в отпуск вызвало много вопросов, а то и сразу проблем.
Стыд становится моим фоновым чувством, но чтобы не портить ни себе, ни Славе настроение, я его старательно гашу.
Меня подмывает закрыть дверь в спальню, чтобы совершенно точно ничего лишнего не услышать и не накрутить себя, но я держусь.
Застилаю кровать и устраиваюсь на ней.
Лежу на животе, просматривая бесконечную ленту Родосских фотографий. Здесь есть мои любимые — и это не виды, а те, где мы со Славой вдвоем. Я до сих пор не верю, что он так просто согласился сфотографироваться вместе. И никак не могу налюбоваться тем, какие мы на них красивые.
Улыбаюсь, отвлекаясь от сидящих на подкорке «крысиных» повадок прислушиваться если не к его словам — то хотя бы к тону, когда телефон начинает щекотать вибрацией пальцы.
Мама.
Сначала глаза чуть расширяются, потом я беру себя в руки.
Она так и не знает о моем романе с судьей Тарнавским. Как и его семья не знает, что Слава укатил в Грецию со своей помощницей.