«Нет».
«Не обсуждается».
«Угомонись, Юль».
«Ты повторяешься».
«Спасибо, не надо».
Мне, блять, надо.
Снова начинает разрывать изнутри. Нет сил терпеть и ждать, пока он выйдет из ванной.
Я подхожу к двери и кладу пальцы на ручку.
Мне кажется, в голове родилось достаточно новых, свежих, сильных аргументов, чтобы продолжить «дискуссию». Стараюсь не думать, что все они разобьются о его категоричность.
Почти нажимаю, когда слышу осточертевшую вибрацию айфона Славы.
Он лежит на кресле и призывно светится. Я до кровавого привкуса во рту закусываю уголок губ.
Призывно.
В подобных мыслях даже себе признаваться нельзя, Юль. Нельзя-нельзя-нельзя.
Я повторяю про себя и отпускаю ручку. Разворачиваюсь. Подхожу к креслу.
Присев на корточки, неотрывно смотрю на имя контакта.
Айдар Салманов.
Это знак.
В ванной выключается вода. Мне надо подняться. Спуститься вниз. Выпить холодной воды и остыть. Дальше — провести наш последний день так, как хочет Слава.
Я перед ним провинилась. Я должна искупить.
Но.
Айдар Салманов прав. Он меня слишком бережет. А я готова делить с ним не только радости, но и трудности. И похуй, что под венец давать подобные клятвы меня пока никто не звал.
Чужой телефон ложится в руку непривычно. Я жму на зеленый телефон. Экран начинает отсчитывать секунды.
— Только не ори на меня сразу, Тарнавский, хорошо?
Слышу знакомый вроде как голос и язык заплетается.
Тут же хочется скинуть. По-детски спасовать.
Нельзя.
Взяв себя в руки, прокашливаюсь.
Подношу трубку к уху и, сжимая телефон до боли уверено, произношу:
— Это не Вячеслав, Айдар. Это Юлия Березина.
— Добрый день, Юлия. — Он не выражает удивления. Я не чувствую угрозы. Зато себя — до чертиков сильной. Я такая и есть. Ты просто забыл, любимый. — С Вячеславом что-то случилось?
Последние сомнения слетают ненужной шелухой.
— Нет. С Вячеславом все хорошо. Он в душе сейчас. Я скажу ему, что вы звонили. Но я тоже хотела с вами поговорить. Айдар… Я готова продолжать. Убедите его передумать. Пожалуйста.
Глава 32
Юля
Его молчание служит для меня жесточайшим из наказаний. Но даже оно не дает засомневаться, что я все сделала правильно, публично заявив о своей готовности продолжать.
Слава не разговаривает со мной ни в последний день отпуска, ни когда мы ждем в аэропорту и уже летим домой в самолете.
Я не знаю, как лучше. Вижу: он сдерживается, хотя хочет сносить головы. В первую очередь — мою.
В его глазах я натворила лютую дичь. В собственных — сделала то, что должна была.
Пусть теперь я шизанутая девчушка, которая сама напрашивается на участие в маленькой заварушке, но это решение, объективно, не за ним, а за мной.
Прости, любимый.
Из аэропорта нас забирает один из водителей семьи Тарнавских. Даже с ним мой Слава здоровается скупо и хмуро. Отдает мне паспорт без слов. Забрасывает в багажник мой чемодан, не ожидая ни от кого ни разрешения, ни помощи.
Со вздохом обхожу и без бессмысленного мятежа сажусь в машину.
Не знаю, куда он скажет меня завезти. Не знаю, когда вызреет для обмена хотя бы какими-то фразами.
Я не собираюсь больше своевольничать. Только раз. Только так. Но даже говорить ему сейчас об этом смысла нет.
Вздыхаю. Он на меня не смотрит — или в затылок водителю, или в окно.
Машина останавливается рядом с нарядным входом в высотку, в которой расположена квартира Тарнавского. Он сам ведет по плитчатому просторному холлу оба чемодана — мой и свой.
Я плетусь следом. Снова покорно.
Попав в квартиру — медленно разуваюсь.
Мы же не сможем даже здесь двумя словами не обменяться?
Набравшись смелости, произношу:
— Если хочешь, я уеду.
И получаю в ответ такой красноречивый взгляд, что хочется язык заглотить.
Он сходу ничего больше не отвечает, я просто понимаю, что мое «уеду» ему не зашло. Уходит в спальню. Там что-то грохает. Снова слышу глухое:
— Да ебаный в рот.
Злишься. Я знаю, ты злишься. Но прости меня. Пожалуйста…
Благодаря Салманову теперь все, включая Власова, знают, что ни черта я не выхожу. Слава тоже в курсе. Пережить это… Ему сложно.
А мне сложно даже решить — пойти следом за ним в спальню или остаться в коридоре.
Вздыхаю. Подталкиваю себя.
Он как раз достает из комода свои вещи. Боксеры, домашние футболку со штанами. Я мнусь, заступив немного вглубь.