— Нет. Не День рождения. Это такая традиция. В современном мире не принято собираться без повода. Все находят более важные дела. Отмазки, если говорить на вашем, молодежном, языке. Поэтому я придумал, что когда хочу собрать у себя — зову на День рождения. Единственный минус — подарки не несут и долгих лет жизни не желают.
Власов разводит руками. Я не верю, что «минус» его расстраивает. Зато убеждаюсь в том, что человек он необычный. Его не ограничивают общепринятые рамки. Он сам себя ими не ограничивает.
— Я желаю вам долгих лет жизни, — произношу красиво. Как тост. В ответ получаю благодарный кивок и киваю сама. В затылке пульсирует незнание, что происходит за моей спиной. Но и развернуться я не рискую. Не хочу дать слабину. Там я доверяю ему. Здесь он доверяет мне.
— Спасибо, Юленька. Постараюсь прожить их достойно. Хотя и завидую, конечно. Мне остались только «долгие», а у вас впереди лучшие.
Не знаю, что ответить. Улыбаюсь. Жду, что он продолжит. Может занимаюсь самообманом, но кажется, немного чувствую этого человека и его настроение.
Вспоминаю, что в первый вечер, глядя издалека, нарисовала себе недовольство моим присутствием на месте его дочки. А теперь понимаю, что все куда сложнее. И в нем, и в нас.
— Я бы с радостью еще раз прожил прошедшие тридцать лет.
— По-другому?
— Да нет. Просто подправив кое-что.
— Что? Если не секрет…
Мне кажется, наглею, но Аркадий только усмехается.
Качает головой и возвращает взгляд к моему лицу:
— Каяться — не мой конек. Но кое-что поменял бы.
— Заставили бы его жениться на Кристине?
Наверное, приснись мне этот слетевший с губ вопрос, я подскочила бы в холодном поту. Но сейчас, задав, даже не жалею.
Брови с несколькими седыми волосками приподнимаются. Но в глазах удивления нет. Мне кажется, этого человека вообще сложно удивить.
— Нет. — И ответу я тоже почему-то верю. — У нас с Вячеславом не такие отношения, Юля. Я не могу его заставить. Не потому, что нет средств, а потому, что нам важно сохранить свой базис. Это уважение. Я его ценю. Вы можете в этом не сомневаться.
— Но вы зачем-то сталкиваете их.
Власов улыбается и кивает. Я одновременно ему благодарна и растерзать хочу.
— А кто запретит мне мечтать с ним породниться, Юля?
На языке крутится: «я», которое Аркадий читает по глазам. Улыбается шире.
— Вам я не враг, Юля. Даю слово, что грязно не сыграю. Но вы тоже меня поймите: пройдет время и кому-то нужно будет отдать в руки все то, над чем я работал всю жизнь. Это почти так же страшно, как доверить дочь. Я хотел бы доверить Славе. Я был совсем не против, чтобы он пересмотрел свои решения. Даже если руководствовался бы при этом корыстью. Но если он не хочет… Что ж. Это часть личности, которую, напомню, я уважаю.
Заканчивает мужчина снова серьезно. Дает убедиться, что их отношения со Славой, да и со мной, получается, куда более многообразны. Я, в свою очередь, куда лучше понимаю, откуда у Славы такая лояльность к этому человеку.
— Мне кажется, мы можем гордиться тем, что сохранили неплохие отношения. И я искренне рад принимать в своем доме вас.
— Даже вопреки тому, что это совсем не нравится вашей дочке.
— Это делает мне больно. Но она несет ответственность за свои поступки. Я за них отвечать не могу.
Я не выдерживаю. Оглядываюсь. Ловлю себя на осознании, что сердце бьется быстро-быстро. А под фонарем уже никого. Ушли.
Возвращаюсь лицом к Власову. Чувствую, как бедро щекочет вибрация спрятанного в сумочке телефона. Интуиция подсказывает: это Слава. Ищет меня. Сочившийся все это время в кровь адреналин резко дает о себе знать. Я как будто выпила залпом термос кофе или ядреный энергетик. Только и трубку взять не могу.
Сковывает мужское внимание и ощущение, что Аркадий сказал еще не все.
— Я хотел вас лично поблагодарить, Юля.
— Это не обязательно, я… — Мой взгляд проезжается по террасе. Я вдруг понимаю, что устала. Хочу уйти. А потом, что не хочу юлить и подбирать слова. — Всё, что я делаю, я делаю для Славы. Меня не обязательно вводить в круг. Приглашать. Я уважаю, что вам важнее гордость дочери, чем… Хотя и не скрою: мне было очень приятно. Но я и без этого сделаю все, что должна. Ради Славы. Всё только ради него. И интересует меня только его благополучие.
— Я понимаю, в чем твои мотивы, малыш… — Переход на ты и тон, ставший более украдчивым, бегут по укрытым пледом плечам болезненными мурашками. Полупрозрачные глаза берут в плен. — Я рад за Славу. Он заслуживает преданности. Вряд ли он ожидал такой, но… Значит, заслуживает такую. Но поблагодарить я хочу за другое. И объяснить, в чем твоя ценность.