Минет длится не долго. И не заканчивается пряным вкусом на языке.
Слава снова поднимает меня и врезается сзади. Повернув мою вскруженную напрочь голову, заполняет мой рот своим языком. Я начинаю кончать, но даже кричать из-за удовольствия не могу.
Слава близко. Он наращивает темп и ему абсолютно похуй, что я при этом задыхаюсь. И мне тоже похуй, если честно. Цепляюсь за него. Впиваюсь ногтями в затылок. Подставляю себя, изгибаясь максимально. Нежно скольжу языком по его.
Его взрывает с грязным:
— С-с-сука…
Член пульсирует внутри. В мою шею упирается лоб. Я чувствую, как меня сушит. Он сглатывает — значит, его тоже.
Вслед за бурей наступает опустошенный штиль. Вместе с ним — нежность.
Слава целует в шею, проезжается рукой по спине и отступает. Поправляет свою одежду и помогает мне развернуться, целует в губы. Гладит запястья. Смотрит в глаза.
— Ты больше любишь секс или минет? — Поглупевший мозг провоцирует меня задать идиотский вопрос, над которым мой судья не смеется.
— Я люблю в тебя кончать.
Его пошлая искренность будит бабочек, получивших слишком яркий и интенсивный эротический передоз. Они щекочут изнутри, я обнимаю его за шею и тону в родном запахе.
Благодарна без слов за то, что поднимает на руки и несет в спальню.
Сил вдруг оказывается в обрез.
На душ тоже.
Он сам снимает с меня туфли. С себя — рубашку. Ложится рядом, я забрасываю на него ногу. Обнимаю. Прижимаюсь губами к солоноватой коже и заново в перемотке переживаю этот вечер.
Если бы была возможность еще раз решать: идти или нет, я бы, наверное, сходила. Интересно, а он?
Мы приходим в себя долго. Не меньше получаса просто валяемся, практически не шевелясь. Говорим минимально. Дышим и то так, чтобы не израсходовать себя в ноль.
Если бы не жажда — я уверена, что так и заснула бы, но Слава встает за водой, дальше — уходит в душ. Я стону. Пускаю нехотя.
Понятия не имею, откуда нахожу в себе силы сходить после него. Единственный действительно стоящий аргумент: это мысль о том, что макияж, скорее всего, поплыл и выгляжу я ужасно.
После душа мы снова заваливаемся уже в расстеленную Славой кровать. По ощущениям: очень хочется спать, но сон не идет.
Слава углублен в себя. Гладит мою спину, перебирает волосы. Я внимательно засекаю его неспешные вдохи. Мы кажемся уставшей, удовлетворенной и успокоившейся парой. Но реальность чуть другая.
Я уверена, внутри нас происходит одно и то же: мы ждем, что первым спросит другой, тем самым легализировав право задать встречный вопрос.
Очередной Славин вдох звучит громче. Длится дольше. Пресс под моими пальцами напрягается. Он готовится встать, а меня кроет паника.
Я прошу:
— Не уходи, — и давлю обратно в кровать.
— Покурить хочу, Юль.
— Тут кури, — я запрокидываю голову и сама уже не знаю: сейчас прошу или приказываю. Остаюсь серьезной. Он постепенно тоже таким становится. Кивает на балкон:
— Пепельница там.
— Я принесу.
Его согласия не жду. Сбрасываю одеяло. Чтобы не обходить кровать — сначала перебрасываю ногу через него. Оседлав — целую в губы. И сбегаю на балкон голышом.
Холодный плитчатый пол обжигает стопы. Я нахожу пепельницу, сигареты с зажигалкой, и возвращаюсь со всем этим уже на носочках.
Ставлю на пол у кровати. Складываю руки в молитвенном жесте и, выражая покорность всех в мире гейш, благодарю господина за возможность ему служить.
— У вас лучшая помощница, ваша честь. Всегда на подхвате. Не сомневайтесь.
Бросаю дерзкий взгляд из-под покорно полуопущенных ресниц. Наслаждаюсь его реакцией. Ему нравится.
— Уговорила. Зарплату повышу.
— Слава!!! — Он ловит меня в свою же ловушку. Я снова забираюсь сверху и бью в грудь. Во второй раз ударить он уже не дает. Перехватывает руки, сжимает запястья и тянет на себя.
Падаю. Всё еще чувствительные соски и ареолы царапают жесткие волоски на мужской груди. Губы щекочет дыхание. Через ткань разделяющего нас одеяло я снова чувствую эрекцию.
— Спасибо, Юля. — Он благодарит серьезно. Я тут же успокаиваюсь. Целую и шепчу искреннее:
— Не за что.
Остаюсь отдыхать на его груди, когда он тянется за сигаретой. Мои глаза закрыты, но я слышу, как щелкает зажигалкой. Чувствую запах дыма.
Мы ведем себя неправильно, это понятно. Не хотелось бы, чтобы спальня пропахлась, но отпустить его даже на балкон кажется мне чем-то ужасным.
Я снова прислушиваюсь к его дыханию, которое теперь еще и покачивает меня на идеальных волнах вздымающейся грудной клетки. Снова не против была бы заснуть, но…