Устала ждать вопроса. И свой не задать не могу.
— Аркадий сказал, что только я создаю вашим врагам чувство контроля. И это бесценно.
Пересказываю, и пытаюсь еще раз осознать, какие чувства испытываю. Гордость? Нет. Ответственность? Пожалуй, да. Огромную.
Первая Славина реакция — молчание. Оно затягивается. Я даже не выдерживаю: приподнимаюсь на ладонях и смотрю в лицо.
Его рука с сигаретой опущена. Невостребованный дымок испепеляет ее до слетающего вниз пепла. Взгляд остекленел. Черты резче, чем когда просто счастлив. Просто улыбается.
Привлекаю его внимание своевольным:
— Дашь мне?
Карие глаза фокусируются на моем лице. Брови немного съезжаются.
— Что?
— Затянуться хочу.
— Ты курила?
Мотаю головой.
— Тогда осторожно. Чуть-чуть.
Я киваю и беру из его рук сигарету. Я правда никогда не курила. Может быть в школе пару затяжек. Уже не помню. А сейчас делаю и кажется, что давлюсь дымом. Отдаю сигарету, закашливаюсь, упираясь лбом в грудь.
— Боже, какая гадость, — отдышавшись, поднимаю голову и качаю ей. Тарнавский мое бесценное мнение, конечно же, игнорирует.
Тянет к своим губам и затягивается куда более продуманно.
— Я же сказал: осторожно.
— Дай еще…
Требую, но он и не думает повторять эксперимент. Качает головой и уводит сигарету обратно к пепельнице. Струшивает.
— Попробовала и хватит.
Его приказная забота одновременно трогает и возмущает. Даже не знаю, что больше. Но я разговариваюсь и оживаю.
— А что от тебя хотела Кристина?
Задав вопрос, получаю моментально переключившийся со стен на мое лицо взгляд. Острота черт мне не показалась. Для него сегодняшний вечер — стресс. И из него еще не вышло.
— Не поверишь, сигарету.
Ты прав, не верю. Не рву контакт взглядов и даже не смаргиваю. Я могу быть до чертиков просветленной, но мне все равно важно знать.
Он это понимает. Вздыхает.
— Ничего важного, Юля. Возможно, видела, что ты смотришь. Вот и решила…
— Возможно.
Слежу за тем, как он снова тянет сигарету к губам. Это уже какая за вечер?
Мне тоже хочется сказать ему "хватит", но дело в том, что мы слушаемся друг друга не во всем.
— Слав… — зову его, переживая нахлынувший как-то вдруг приступ хандры. Он смотрит в ответ спокойно, но ни черта не успокаивающе. Кажется, его просто кроет чаще и держит дольше, чем меня. — Мы справились сегодня?
Он не улыбается, не отмахивается. Не делает вид, что вопрос глупый.
Кивает, но вопреки логике я не испытываю облегчения. Наоборот — тревога растет.
— Скажи, что все будет хорошо. У нас.
Я знаю, что звучу сейчас жалко. Сначала впрячься, а потом просить о таком… Это детство. Кристина посмеялась бы. Аркадий, наверное, усомнился бы в силе моей воли. Эдуард убедился бы, что я — переоценена.
Но я спрашиваю не у них. И нуждаюсь не в правдивых прогнозах.
Слава сжимает мой затылок. Тянет на себя. Пахнет дымом и, задевая губы, дарит мне безосновательную уверенность своим:
— У нас все будет заебись, малыш.
Глава 36
Юля
«Что ты там, дочка?»
«У меня все хорошо, мамуль. Работаю, учусь. Загар слез почти. А у вас как?»
«Ты хоть на Новый год приедешь, Юль? Я тебя, считай, почти год уже не видела»
«Сестра, ты матери-то позвони. Она на стреме. И мне скажи: у тебя все хорошо?»
«Все хорошо, Владь. Я маме сегодня звонила. Пообещала приехать, но не знаю, выйдет ли. Дел куча»
«Каких дел? Насколько опасных?»
«У меня все под контролем. Я сотрудничаю с Тарнавским. Только Владь… Даже под пытками…»
«Даже под пытками, малая. Но ты дура у меня, конечно, я же говорил тебе: он не очень»
«Он самый лучший. Для меня»
«Завтра на Точке давай, нужно вживую обсудить пару моментов»
«Я не могу. У Тарнавского на мое время планы»
«Схитри. Скажи, что приболела. Побудешь у себя»
«Зачем мне ему лишний раз врать? Мы не можем обсудить по телефону?»
«Может я деньги тебе хочу передать, Юля?»
«Мне не горит. Пусть побудут у вас. Я не хочу нарываться на подозрения. Вы знаете, что когда я работаю по-своему — результат устраивает всех. Мне не надо мешать»
«Тебе не надо зазнаваться, Юля»
Жизнь несется. План работает. Нас уже не остановить.