- Мам, а ты написала мне курсовую по стратменеджменту? На следующей неделе нужно, - спросил её младший сын девятнадцати лет.
Старший был слишком занят едой, чтобы докинуть для матери ещё дел, которые она должна была сделать, раз уж дома сидит. Нина подперла ладонью подбородок и с жалостью взглянула на Савелия - мозгами в отца пошёл, значит, будет работать руками, а, скорее всего, ногами на плацу.
- Тебе курсовая уже не понадобится - выпрут тебя скоро из института за вечные прогулы. Учи строевой шаг, сынок, - вздохнула Нина и перевела взгляд на мужа. - Свой чемодан соберёшь сам, плавки не забудь и презервативы, вряд ли ты хочешь становиться отцом маленького ангелочка от своей Ангелинки-снежинки. Ответ на её последнее сообщение: бери белые трусы! Ей этот цвет к лицу и к заднице.
Челюсть Володи открылась с хрустом, как дверь от ржавого Москвича, и оттуда начали вываливаться запчасти - кусочки рагу. Нина усмехнулась и перевела взгляд на сыновей, которые синхронно замерли с ложками во рту.
- Двоих наших лбов воспитал предателями, третий сынок тебя, Вовка, точно от аппарата жизнеобеспечения отключит, когда время придёт. А оно придёт, Володя, очень скоро - холестерин твой зашкаливает, сосуды - ни к чёрту, желудок - на выброс. Ну, нечего было по дорогущим харчевням со своей любовницей шляться. Каждый сам творец своего несчастья. Я в том числе.
Нина медленно встала, наслаждаясь гробовым молчанием, которое повисло за столом после её слов.
- Ну, спасибо этому дому - пойду к другому! На развод подам сама, Вова. Ты на госуслуги без моей помощи до сих пор зайти не можешь. Как бы мозг у тебя не взорвался от подачи заявления. Теперь вы, кровинушки, - Нина вздохнула, укоризненно глядя на своих сыновей. - Остаётесь жить с отцом, как вы уже поняли. Я свой материнский долг выполнила, а ваше поколение никому ничего не должно, да?Понравилась вам Ангелинка? Папа самец-молодец? Ваш отец предал меня, это я переживу, но когда он последние трусы своей сосалке отдаст, вместе с домом, где вы живёте, чтоб я на своём пороге вас не видела, так что держитесь за папу, а то жить будет негде. Мой вам последний материнский совет: вы взрослые лбы, должны своей башкой думать, а не папкиной, где мозгов изначально с гулькин хрен было, да язык за него хорошо работал, создавая видимость ума. Я за вас думать больше не буду... И так разбаловала...
Если сыновья пристыжено покраснели, то Вова побагровел от злости, пытаясь прожевать куски мяса во рту, чтобы сказать Нине пару ласковых в спину, которой она к ним повернулась, чтобы покинуть этот дом навсегда.
На пороге она резко развернулась обратно:
- Ах, да, звоните в скорую - я в какую-то из трёх тарелок крысиный яд положила. Забыла в какую, пока в турецких облаках витала.
От хохота Нины едва не треснули стёкла на кухне, а глаза её мужа чуть не вылезли из орбит, пока он пытался избавиться от еды во рту. Только сыновья хлопали глазами, как болванчики. Вова никогда не понимал её шуток, а она над его байками давно не смеялась, потому что слышала их по двадцать пятому кругу своего брака.
*****
Как там обычно говорят предатели своим жёнам перед тем, как кинуть их через свой детородный орган, который потянуло налево после пары десятилетий брака?
«Давай разойдемся цивилизованно, как взрослые люди!»
Нина сейчас ровно так и поступала, уходила без ругани и обвинений, не разводила грязь и не переходила на личности. Если только совсем чуть-чуть, чтоб пар выпустить.
Ей не до скандалов - здоровье уже не то, чтобы играть с давлением. Она улыбалась, надевая обувь в коридоре. Нине было нисколько не жаль покидать дом, каждый уголок которого она обставляла с любовью и теплотой.
Вещи это всего лишь вещи, нельзя к ним привязываться - так её учил папа. Вещами пользуются и меняют на новые. Вова вдруг решил, что Нина - старьё, которое можно заменить на новую женщину, продолжая пользоваться при этом функциями жены.
«Она никуда не денется! Кому она сдалась в свои сорок пять? Ни кола, ни двора, ни ума, ни денег! Пусть сидит дома молча и борщи варит! Я мужчина и мне надо красивую молодую девочку!»
Так он писал своему другу в переписках, которые прочитала Нина о самой себе. Про ум было обиднее всего, ведь сам Вова лет пять назад говорил, что Нина в их паре всему голова. Его мнение резко сменило вектор, а о надоевшей жене в переписках было сказано ничтожно мало. Основное эфирное время было выделено новой «звезде» Ангелине, которая раздвигала для папика ноги и, видимо, оттуда лился яркий свет, освещая его жизненный путь.