Они отдыхали, наслаждались морем и солнцем, а к вечеру Нина повела его пить вино и любоваться закатом на диком пляже.
Драгунов не стал тормозить, сразу после первого бокала предложил:
- Нина, пойдёшь ко мне работать?
- Я же не юрист.
- Будешь моим личным помощником, или хочешь на юриста выучиться?
- В моём-то возрасте ещё и учиться?
- А почему бы и нет? Так пойдёшь ко мне работать?
- Я подумаю. Скажи сначала, почему тебя зовут злой дядя Валера? Вдруг мне к тебе не стоит идти.
Драгунова звали так уже слишком давно, чтобы кто-то из участников тех событий разболтал, почему его так прозвали.
- Как-то у меня было заседание суда, я, естественно, на стороне жены, которая отказывалась от всех претензий на имущество и активы, только бы ей отдали дочь. Девочки двенадцать лет, а таким детям уже дают слово в суде, чтобы они выразили своё мнение. Папа на пару с новой любовницей науськали дочку, что надо сказать, иначе маме будет плохо. Девочка заявила, что хочет жить с папой, суд удовлетворил её просьбу, но когда новая мачеха, даже не выходя из зала суда шепнула девочке, что она маму больше не увидит и её мама теперь она, у неё случился нервный срыв и она потеряла сознание. Я немного вышел из себя и врезал её папаше, который тыкал пальцем в свою бывшую жену и кричал, что это она виновата, что ребёнок задыхается, а сам даже скорую не вызвал. В общем, дали мне пятнадцать суток и штраф. Я заплатил, вышел и на апелляции раскатал его так, что вместо половины общего имущества моя клиентка получила почти всё и дочь под единоличную опеку. С тех пор меня так и зовут - злой дядя Валера, которого лучше не доводить до апелляции.
- Ты знаешь, я что-то подобное ожидала, - рассмеялась Нина. - Тебя лучше не злить, злой и страшный серый волк.
- Как и тебя.
Нина разлила им обоим ещё вина по бокалам и любовалась последними отблесками заходящего в море солнца.
- Валер, а почему ты так рьяно защищаешь женщин от мужчин? Где твоя мужская солидарность?
- Я думал, ты тоже догадалась... - вздохнул Валера. - Потому что мою маму некому было защитить. Она подала на развод, когда узнала, что у отца есть вторая семья, жить с ней дружно не захотела. Мой отец был директором комбината, а она просто домохозяйка, которая с жиру бесилась, как он про неё говорил. Я тогда маленький был, так сразу и не понял, почему мама больше не приходит домой. Отец сказал она нас бросила и уехала с любовником, опозорив его разводом. Потом в нашей квартире появилась женщина с двумя детьми, которая стала его женой, а мне он велел называть её мамой, их обоих детей своими братьями. Когда стал чуть постарше, посчитал, сколько им лет и сколько мне, когда она их родила мой отец был женат на моей матери. Я был ребёнком, не знал, где искать маму, я её почти и не помнил, фотографий даже не было. Как-то в сентябре в школе появилась уборщица, которая всё мне конфеты пыталась всучить, ничего не говорила, только плакала иногда. Надо мной мальчишки смеялись и она перестала это делать, просто смотрела на меня издалека, так странно. Я не доучился в этой школе, отца перевели в Москву, а потом мы сильно поссорились, я из дома ушёл, отец Марины меня принял, нам едва по восемнадцать исполнилось, мы поженились. Я пытался найти мать, тесть мне помог, оказалось, её уже в живых нет, она была той самой уборщицей. Её соседка сказала умерла от тоски, когда отец мой переехал и сказал, что если ещё раз её увидит, то она даже уборщицей работу не найдёт. У отца были положительные характеристики с места работы, почётные грамоты и благодарности, у моей матери - ничего. Поэтому она и без сына осталась, так и не оправилась. Отрывать детей от матери это бесчеловечно, Нина. Как и настраивать детей против отца. Но бОльшее зло всегда творит тот, кому это позволяют ресурсы и кто на них помешан. Я защищаю только тех жён, которые борются за себя и будущее своих детей, а не за квадратные метры и накопления. Вот и вся история, Нина. Некоторым гордецам и самоуверенным мужчинам, развод будто по яйцам бьёт, которые раздувались только от того, что они держали чью-то жизнь под тотальным контролем. Например, жены и детей. Кто-то теряет любимых при разводе, но тех, кого развожу я, теряют только контроль и от этого бесятся, а когда ещё и теряют деньги, у них чердак рвёт. Я своему отцу был не нужен, ему хотелось сделать больно женщине, которая его унизила непослушанием. Разводится тогда было не принято, надо было терпеть. Мы с ним больше не виделись ни разу после того, как я ушёл из дома.