– Лиан, что там с убийствами наших «волхвов»? Нашли виновных?
Визирь перевода темы не понял, но, пожав плечами, ответил:
– Ещё расследуют, но склоняются к несчастным случаям.
Уцепившись за подсказку, Дрейк клещом впился в визиря и не отстал, пока не выжал все подробности от имени следователя до работы, порученной убитым. Спасибо, в мифологию, которую мы знатно переписали, не полез.
– Так мы остановились на любимых местах того учёного, – решила я перевести тему, когда увидела, что мой мужчина уже порядком устал от расспросов.
– Есть две чайнханы в Железном районе, куда он частенько захаживает. Его там знают, он всегда устраивается в отдельной кабинке и, как говорят служащие, отдыхает от толпы. Это было бы подозрительно, да наши ребята кабинки проверяли – до его прихода там никого, а после к нему никто не подсаживается.
– Переходчика могли и проморгать, – пожала плечами я, хотя район смущал. Вряд ли простое совпадение, что предыдущий подрывник пропал там же.
На всякий случай я сбегала за картой и упросила Дрейка ткнуть мне в нужные места, которые, кстати, оказались недалеко друг от друга. Сам район располагался в южном конце города, переходя в пастбища и поля. Визирь специально для меня рассказал, что район обычно тихий, промышленный. С утра – по делам, вечером – домой. Если хочешь отдохнуть от столичного шума – самое подходящее место.
По карте я не смогла понять, есть там что-то особенное или нет. Мужчины на расспросы тоже отвечали невнятно, не зная, чего я хочу. А затем Дрейка осенило, что на дворе уже почти ночь и пришлось распрощаться.
Уже в кровати, когда меня сморила дрёма, Лиан неожиданно задался вопросом:
– Неужели тебе действительно интересно всё это копошение? Интриги, злоумышленники, расследования, бумажки… Я думал, просто внове, но ты, оказывается, таким занималась.
– Интересная работа. Со временем, как и любая другая, надоедает, но во всём можно находить что-то увлекательное и подходить творчески, – пробормотала я, плохо связывая слова.
– Не знаю. Я сколько уже визирь, а ничего увлекательного как не видел, так и не вижу. Да, я могу делать своё дело хорошо, даже отлично, но удовольствие от процесса вряд ли получу.
– Тебя просто окружают не те люди, – ляпнула я и провалилась в сон.
С утра мы даже толком проснуться не успели – не говоря о приличном завтраке, – а Дрейк поджидал нас в холле. Люди и наёмные слуги наотрез отказались будить хозяина, поэтому пришлось Таванне самой к нам стучаться. Она же и рассказала о госте, когда визирь открыл дверь. Услышав новости, я тут же бросилась за ширму одеваться, а вот Лиан задумался о чём-то, стоя на пороге, и вдруг окликнул уходящую мать:
– Мама!
– Что такое?
– Только не рассказывай никому, что мы...
Фыркнув, излишне громко, Таванна заявила:
– Можно подумать, кто-то поверит в такие страсти!
На завтраке хозяин дома настоял. Он даже ничего обсуждать не стал, пока в его личной столовой, спрятанной за кабинетом, не накрыли на троих. Я обычно ела чуть позже с демоницами, но сегодня поломала очередную традицию.
– Что-то за ночь произошло? Ты в такую рань? – наконец, спросил Лиан, когда разделался с первым куском мяса.
– Да всё то же самое, просто сегодня по плану допрос людей. Твоя красавица там бы пригодилась.
Визирь нахмурился и перевёл взгляд с меня на Дрейка. Причину недовольства я сперва не поняла, как и начальник стражи, но нас быстро просветили:
– Я не могу её с тобой просто так отпустить, ты же понимаешь. А посвящать в дела мою мать или…
– Никаких посторонних. Я, знаешь ли, наивно думал, что ты с нами. В конце концов, тебя тоже должно интересовать, кто мешает твоим планам.
– Ничего, что у меня есть своя работа? – ехидно поинтересовался Лиан.
– Так это ж самая важная твоя обязанность! – патетично изрёк Дрейк и довольно прагматично добавил: – Макулатуру скинь на каймакама – не убудет. Он у тебя парень толковый.
– Райлас, конечно, толковый, но не люблю я дела из рук выпускать…
– Не подсидит он тебя – не бойся! В этой ситуации только больше отгребёт, и он это прекрасно понимает. Не тяни кота за хвост – мне страсть как хочется Виру стаскать на допрос, она соображает получше многих моих. С утра ребята похвастались, как ловко она тогда разобрала, что просительница в отделении хотела.
– С утра? – вздёрнул бровь Лиан. – Они во сколько у тебя встают?
– Эти красавцы с ночи не ложились – разгребали.
Украдкой я усмехнулась. Конечно, я лучше соображаю – всё-таки сплю ночами. На свежую голову думается значительно легче. Видимо, мой демон тоже это понял, и то ли пожалел несчастных стражей, то ли решил, что с такими работниками дело не сдвинется.
– Ладно, только сначала каймакама всё же предупредить надо, а то искать станет, – согласился визирь, и Дрейк расплылся в широкой улыбке. Даже есть стал с большим аппетитом.
Пару минут мы посидели в тишине, нарушаемой только звоном посуды и столовых приборов. Я уверилась, что разговор о делах окончен, и мимоходом уточнила:
– Кстати, не подскажите мне, кто такой каймакам?
– У вас каймакамы, что ли, не водятся? – шутливо спросил начальник стражи, на что я не менее едко ответила:
– В дикой природе не знаю, а как домашнее животное не разводили.
Дрейк хрюкнул, заметив, что над такой язвой подтрунивать не интересно. Лиан раскованно рассмеялся, то ли надо мной, то ли над старым знакомым, и спокойно объяснил:
– Каймакам – демон, который помогает мне в работе. Как я первый помощник для султана, так каймакам – для меня. Правда, визирь бывает только у султана, а каймакам у каждого паши.
– Выходит, заместитель.
– Наверное, – с сомнением пожал плечами Лиан и, смекнув, спросил: – Есть ещё что-то непонятное?
– Капудан-паша.
– Самый главный демон на море.
Не сказав ни слова, я кивнула. С этим угадала.
– А у вас как эта работа называется? – опять бестактно влез Дрейк.
– Адмирал.
– Чудное слово.
Мне ничего не оставалось, кроме как пожать плечами. Для меня каймакам и капудан звучали куда более непривычно. Как по-первости и султан с визирем. И особенно странно смотрелись при одинаковых языках с моей страной. Однако когда я попыталась выяснить, откуда в их языке появились незнакомые мне термины, мужчины посмотрели так… в общем, про этимологию слов они точно не слышали.
Каймакаму своему Лиан в итоге отправил записку. Допросы проходили в городском отделении стражи, куда мы едва дотащились двумя паланкинами – я чуть не уснула по дороге. Да и уже на месте то и дело клевала носом. Было очень тяжело. Люди совершенно не понимали, что нужно отвечать на вопросы, постоянно норовя задать свои и выпытать хоть что-нибудь интересное. Как ни странно, им это частенько удавалось – раздосадованные выведенные из себя демоны выдавали то один факт, то другой. Но я даже боялась представить, какая картина из этих вывернутых наизнанку лоскутков получится в пересказе…
Больше всех меня заинтересовала история бабушки, живущей с парнем в соседней комнате. Дети у старушки рано умерли, вот ей только и оставалось, что заботиться об одиноком недавно осиротевшем мальчишке.
– Он тихий паренёк был и ласковый. Вежливый всегда. Любопытный и рассеянный. Бывало, дадут ему задание, а он засмотрится на птичку или цветочек за окном, да забудет обо всём. Но он когда пропал, наверное, контузило его. Изменился сильно. Внимательным стал, серьёзным. Тихим-то как всегда остался, но уже не отвлекается. Я спросила его как-то, что случилось, а он ответил: «Не знаю. Как будто жду чего-то важного, а чего не ясно». Контузило его, видать, точно контузило, – всплакнула она под конец и вытерла слёзы подолом.
Когда всех свидетелей распустили, а стражники разбежались по делам, Дрейк подсел к нам. До этого мы сидели как бы поодаль, прикрытые занавеской, а тут прятаться стало уже не от кого – отделение опустело, только дежурные остались в соседнем помещении.