– Я такая же, как они, – вздохнула я печально, вспоминая и циничного Фирвина, и сумасшедшего иллюзиониста. – Не задумываясь, пыталась пустить в расход невиновных, как только это стало мне выгодно.
– Знаешь, не могу тебя воспринимать злодейкой, – пожаловался Лиан с иронией. – Мне даже капельку льстит, что ты ради меня способна на отчаянные поступки.
Глянув на визиря искоса, я буркнула:
– Это помешательство, – не уточняя, что имею в виду.
Но он понял по-своему и подтвердил:
– Да, я, кажется, действительно схожу по тебе с ума.
От признания мне стало неловко: я тут маюсь совестью, а он… Слов нет. Разговор сам собой прекратился, и почти сразу после этого мы выбрали укромный закуток, заставленный фруктовыми ящиками, и переместились в нашу комнату. Однако отдохнуть не получилось – в коридоре вновь послышались взволнованные крики:
– Проверь сад, а я ещё раз загляну в его покои. Может, он прошёл незаметно?
И тут же дверь распахнулась, явив нам заполошную Шали. Она и с утра выглядела хуже, чем обычно, а сейчас я и вовсе её не признала. Пуговицы на карминовом кафтане застёгнуты не все, причёска растрепалась, глаза покрасневшие, будто опухшие и безумно испуганные.
В первый миг демоница замерла, ошарашенно глядя на визиря. Я сначала удивилась такой реакции, а потом спешно сняла иллюзию. Шали выдохнула – точно стержень из неё вынули. Она опустилась на колени и, закрыв лицо руками, разрыдалась.
Естественно, мы с Лианом тут же подскочили к ней, пытаясь привести в чувство. Демон обнимал за плечи, а я бестолково бегала, пытаясь найти чистый стакан и воду. Шали же, вцепившись в одежду визиря, только бестолково повторяла:
– Где ты был? Где?! Мы… мы…
Испугались до трясучки, судя по всему.
– Я улаживал дела. Теперь всё будет хорошо. Всё, – приговаривал Лиан и гладил её по волосам, не зная, что ещё делать. Женские истерики для него оказались внове.
– Ты мог предупредить?! Мы же все извелись! У Таванны чуть сердце… а целителей нельзя… все же узнают!!!
Наконец, я разобралась и со стаканом, и с водой и присела рядом с плачущей демоницей на корточки.
– Прости, – сказала я, помогая попить – у неё от пережитого даже руки дрожали. – Это я виновата – я увела его без спросу.
Женщины здесь остались действительно в такой ситуации, что стоило им посочувствовать, но я почему-то не чувствовала и грамма раскаяния. Их реакция понятна, вот только я бы до такого докатилась, случись с Лианом что-то действительно ужасное. А они потеряли самообладание, волнуясь за себя. Это нормально, но почему-то немножечко грустно.
23. Предание о руке Нергала
К ночи всё утряслось: прекратились истерики и паническое ожиданое мибов, которые вот-вот должны нагрянуть и всех повязать. Демоницы уснули, я думала, тоже выключусь, как только голова коснётся подушки, но неожиданно мысли вытеснили даже дрёму.
– Ты опять не спишь, – констатировал Лиан, после получаса безуспешных попыток прикорнуть хоть на каком-нибудь боку.
– Что ты имел в виду, когда сказал, что сам виноват? – приподнялась я на локтях и попыталась в темноте заглянуть в огненные глаза, но – увы – лишь приблизительно разбирала их очертания. – Ну, когда мы у Фирвина говорили про переход в медальоне. Кстати…
Спохватившись, я попыталась отдать визирю его украшение, но он догадался и перехватил мою руку за запястье.
– Оставь, – попросила Лиан. – Мне не жалко, тебе удобно – пользуйся. Да и вдруг действительно пригодится, времена сейчас неспокойные.
Спорить я и не подумала – всё как он сказал, значит, и скромничать причин нет. К тому же, визирь удивительно легко принял все стороны договора, так что я могла не волноваться о мелочах. Но вопрос повторила.
– Так почему сам?
– Вира, – вздохнул Лиан, явно желая уйти от скользкой темы. Но сказал «А» – «Б» я вытащу. – Я же видел, что ты знаешь способ выбраться, но почему-то тянешь. Вот и отдал медальон, чтоб ты сама решала и не спрашивала меня. Можно сказать, подтолкнул.
– Я, кажется, знаю, почему ты не сошёл с ума внутри украшения – ты вправду уже помешанный, – пробурчала я, ошарашенная таким поворотом. Обиды не было и капли, зато возмущения… – Не представляю, чем ты вообще думал, когда на такое решился! Я же могла тебя никогда тебя не выпустить, понимаешь? Просто взять, посадить в амулет и устроиться в вашем мире где угодно, имея такую силу.
Или даже найти Руара и сигануть в свой – с такими запасами мэ портал бы я открыла.
– Не льсти себе – ты не настолько коварна, – улыбнулся Лиан, вдруг приподнимаясь на локтях и целуя меня в щёку. – Я знал, что ты не сделаешь чего-то, что может навредить мне.
– Нельзя быть настолько уверенным, – вздохнула я. – Люди меняются, обстоятельства – тоже.
– Согласен, – кивнул визирь. – Если я испорчусь и стану вести себя скотски, ты не замешкаешься. Но пока я тебе симпатичен, твоя очаровательная совесть меня не обидит. И я очень рад, что стал для тебя кем-то особенным.
Невольно я рассмеялась. Таких комплиментов я ещё не получала, а уж моя совесть и подавно.
– Ладно, но давай на минутку допустим, что ты приукрасил мои моральные качества, и я всё же оставила тебя в амулете. Вот что тогда?
– Ты знаешь, я так от всего устал, что если бы ты подло переложила ответственность за мою жизнь на свои хрупкие плечи, я бы не расстроился. А со временем ты бы, наверняка, соскучилась и выпустила меня. Так что никаких причин переживать.
Не понимала я такого слепого доверия, но пришлось смириться. Чужая душа – потёмки, и кто знает, что довело Лиана до такого мировосприятия. Уснули легко. Наутро так же легко проснулись, бессовестно пропустили завтрак, а потом не вставали до самого обеда. Визирь нагло заявил, что раз у него выходной, то надо провести его с пользой. Пользу он почему-то видел лишь в кровати, но я не стала возражать или наставлять его на путь истинный – мне самой сейчас не помешала такая разрядка.
День мы с любовником провели в блаженстве, забыв обо всех и вся. На следующее утро Таванна и Шали встречали меня прохладно, зато Эри и Трия были рады видеть, несмотря ни на что. Удивительно, что «ядовитая» близняшка смогла отпустить Лиана. И ещё более удивительно, что я смогла его так просто забрать в единоличное пользование. На месте остальных любовниц я бы себя ненавидела и ждала возможности избавиться. Но, к счастью, я находилась на своём.
Газета по традиции ждала меня – никто даже не притрагивался. Перехватив до завтрака поджаренный хлеб, я развернула её, проигнорировав крупный портрет султана на первой странице… и обомлела. Заголовок пугал, но я надеялась, что это как обычно происки газетчиков. Текст «Султан отравлен в собственном дворце» – ещё оставлял место для манёвра. Маленький шанс выжить.
Пробежав глазами по подробностям, я с замиранием сердца дошла до конца. Но нет. Скончался. Похороны состоятся… Тонкие листы грозили выпасть из рук, однако я потрясла головой и перехватила их поудобнее. Не дело сейчас показывать растерянность – надо как-то спокойно донести новость до остальных, а им и без этого проблем перепало.
Руки, тем не менее, дрожали, когда я перелистывала газету до конца. Мозг совершенно не воспринимал информацию – смотрела на напечатанные колонки как на чистую бумагу.
– Что там пишут? – отвлекла меня Таванна. – Про Шамуса и Беса есть хоть пара строк?
Да, кажется, были. По крайней мере, фотографию визиря я видела.
Вернувшись на нужную страницу, я, наконец, осмысленно прочитала важные для всех обителей дворца новости. Домашний арест снят, обвинения оказались ложными, шпиона продолжают искать, а послу обещают принести публичные извинения. Видимо, как только найдут, так сразу и принесут.
– Всё разрешилось, – покивала я. – Но на улицу пока лучше не выходить – беспорядки.