В конце трапезы, облизывая перепачканные пальцы, я сосчитала рыбьи костяки, оставшиеся на листе бумаги передо мной. Пятнадцать. Я отказывалась верить собственным глазам. Я съела пятнадцать рыбин, и не таких уж маленьких! У Идриса, однако, куча костей была значительно больше, чем у меня, и он все еще продолжал поглощать рыбку за рыбкой, сосредоточенно, полностью погрузившись в этот процесс и с явным намерением не упустить ни кусочка. Он ел так, словно перед этим неделю голодал, как человек, который не знает, когда окажется за столом в следующий раз.
— Ну, — я постаралась произнести это небрежно, — а теперь расскажите мне о своей семье.
— И что бы вы хотели узнать?
— У вас есть братья, сестры, кто ваши родители… родственники по жене…
— Родственники по жене?
Бог ты мой, какие условности!
— Вы женаты?
— Нет. — Идрис помотай головой.
— И никогда не были?
— Никогда.
Он не слишком охотно отвечал на мои вопросы.
— А почему? — продолжала наседать я. Он отложил в сторону очередную рыбку.
— Ну, потому что… случая не представилось. — Возникла пауза, пока я думала, что еще спросить, потом мой гид сам прервал молчание:
— А вы?
— О нет. По той же причине. — Я почувствовала, как у меня сжались губы, словно удерживая внутри малоприятную правду, надежно запрятанную за решеткой из зубов.
У него взлетели вверх брови:
— Удивительно. — Его темные глаза смотрели на меня так же безжалостно-пристально, как он глядел на разделываемую рыбку.
— У нас есть поговорка: женщина без мужа подобна птице без гнезда.
В этот момент рядом появилась официантка. Я сделала ей отчаянный знак, но заговорила она с Идрисом. Тот стал рыться в кармане, но я уже выложила на стол банкноту в двести дирхемов:
— Я заплачу.
Я видела, как взгляд официантки перемещается с меня на него и обратно, и вполне могла себе представить, что именно думает девушка, но в данный момент мечтала только об одном — выбраться на воздух и переменить тему беседы, вернув ее в безопасное русло давней истории.
Совершенно средневековая толчея на берегу внезапно уступила место современным зданиям, широким улицам с виллами во французском колониальном стиле, как только позади остались охряного цвета стены старого города.
В медину мы прошли через ворота Баб Бу-Хаджа, а потом вышли на широкую площадь с великолепными садами. Идрис провел меня через нее, и мы свернули на боковую улицу, где дома почти касались друг друга. В углублениях стен размещались крошечные лавки и магазинчики, в них продавались разные скобяные изделия, ювелирные, бакалейные товары, мобильные телефоны, детали компьютеров; это создавало совершенно дикое впечатление — видеть детали современного мира в абсолютно средневековом антураже. Воздух уже начали наполнять разнообразные ароматы рыбы, специй, жарящейся пищи и других запахов, природу которых было не определить. Мы свернули в переулок и оказались в густой тени. Подняв глаза, я обнаружила, что переулок весь закрыт сверху грубой камышовой крышей. А за следующим поворотом мы оказались в самом сердце сука, обычного местного рынка. Он очень походил на муравейник: движущаяся людская масса, шум, музыка, крики, смех, шипящее на сковородах масло — и все это заключенное в тесный лабиринт проходов-туннелей.
Я не знала, на что смотреть в первую очередь: все органы чувств словно отказали от мгновенной перегрузки. Впечатления и виды наваливались на меня, пока мы прокладывали извилистый путь сквозь толпу покупателей посреди потрясающего разнообразия товаров — изящных кожаных изделий, туфель и шлепанцев, сияющих цветами драгоценных камней, одежды, изделий из меди и бронзы, огромных куч фруктов, оливок и свечей, гирлянд сушеных фиг и абрикосов… Специи были выложены рядами в виде правильных конусов, потрясая взгляд своим разноцветьем, острыми и соблазнительными запахами, — ярко-красный толченый острый перец чили и паприка, темно-коричневые корица и мускатный орех, более светлые тмин и имбирь, желто-охряная куркума, звездочки анисового семени, зернышки гвоздики. Потом запахи стали зловонными… Мы уже шли между прилавками, заваленными мясом, где продавали такое, что я глазам своим не могла поверить: коровьи ноги, уши, рыла; козлиные головы, бараньи головы, пронизанные венами белесые яйца, горы требухи.