Дом сэра Генри Мартена располагался совсем рядом с Вестминстерским аббатством, и, к счастью, хозяин был дома, хотя и пребывал не в самом лучшем настроении.
— И чего же он от меня хочет? — проревел он, прочитав письмо сэра Артура.
Роб, которого не пригласили сесть, сжал кулаки.
— Я полагаю, сэр, он желал бы, чтобы вы подняли этот вопрос перед высокопоставленными людьми, имея в виду интересы Корнуолла, с тем чтобы подать петицию в Тайный совет короля, дабы просить о выделении средств для выкупа наших пленников.
— Выкупа? У кого?
— У пиратов, сэр, разбойников из Сале, которые их захватили.
— Разбойники из Сале — это гнусная компания, а с пиратами мы не ведем никаких переговоров! Все они грабители и насильники, известные своей кровожадностью и фанатизмом, и правительство его величества никогда не станет мараться, разбираясь с их идиотскими требованиями!
— Моя невеста, Кэтрин Триджинна, была похищена и увезена в плен, — тихо сообщил Роб, но жилы у него на шее напряглись и выступили наружу, так он старался сдержать себя, чтоб не вцепиться в глотку собеседнику. — И я намерен ее спасти. Я уже собрал более пятидесяти фунтов на ее выкуп.
Сэр Генри Мартен неприязненно уставился на него:
— Значительное достижение, молодой человек, однако ты вполне можешь потратить эти денежки на гулянку или вообще пустить их на ветер. Платить деньги этим подонкам бессмысленно, это только подвигнет их на новые набеги и послужит оправданием их похабным подвигам. Кроме того, они ни за что не отпустят эту твою Кэтрин, если она красива; за женщин на невольничьих рынках платят огромные деньги. Они возьмут твои денежки и пошлют тебя на галеры, и никому от этого лучше не станет.
— Я понимаю ваши сомнения, сэр, однако, при всем уважении, намерен продолжать действовать в том же направлении.
Сэр Генри Мартен, член парламента от Корнуолла, тяжело вздохнул:
— Я не виню тебя за подобное стремление, желание спасти эту молодую леди из грязных рук язычников благородно. Но могу тебе точно сказать, что ничего хорошего из этого не выйдет. Да и какие результаты может дать торговля с неверными, не говоря уж о том, что они считают, что ведут эту свою идиотскую священную войну против христианства? У них нет чести, они не верят ни во что святое, с ними невозможно договориться. Если уж вступать в переговоры с этими язычниками, то их по крайней мере нужно вести с человеком, имеющим власть и вес, с их султаном или с кем-то в этом роде.
— Не могли бы вы войти с таким предложением, сэр? Графиня Солсбери упоминала о посланнике из этих варварских стран, который встречался с королем. Может быть, удастся его убедить…
Сэр Генри Мартен закатил глаза:
— Все, чем занимался здесь этот проходимец, — пытался выдоить средства из торговой компании, которая оплачивала его расходы. И убрался отсюда на корабле, битком набитом «подарками». Парень, в этих варварских краях — в Алжире, Тунисе, да и в Сале, — в жутких условиях томится более двух тысяч пленников…
— Более двух тысяч?! — Роб был поражен. — Но если так много наших людей гниет в рабстве, почему не было принято никаких мер? Наши берега не защищены. Я знаю, люди у нас бедные и с ними в Лондоне мало считаются, но это ведь ужасно!
— Неужто ты полагаешь, что мы не пытались найти способ как-то их вызволить? Все вооруженные экспедиции самым замечательным образом провалились, так что теперь — вопреки всякому здравому смыслу — мы пытаемся решить вопрос дипломатическими путями. Устроили консульство в Алжире, но пока что все, чего мы добились в результате бесконечных и значительных усилий, — это освобождения сорока бедолаг, скорее умирающих, чем живых. А Сале независимый город, он не связан с другими государствами Берберии; по сути дела, это настоящее змеиное гнездо; даже самые опытные командиры с хорошо вооруженными эскадрами не добились ничего.