Давай сюда свою петицию, я приложу ее к остальным. Возвращайся домой и передай сэру Артуру, что глупая затея — пытаться вернуть всех этих людей. Ему бы лучше направить свою энергию на то, чтобы добиться поставки новых пушек для Маунта, — таким образом он хотя бы сможет защитить от налетов оставшихся.
Роб скрипнул зубами.
— Спасибо, что уделили мне время, сэр. Когда вы вернетесь в лоно своей семьи, неплохо было бы, чтоб вы помнили, что среди пленных восемнадцать женщин и двенадцать детей, двое трудных и еще три пожилые вдовы. Судя по письму Кэтрин, по меньшей мере двое детей умерли во время плавания. И сколько еще их погибнет в рабстве, пока мы тут сидим и не желаем наладить контакт с похитителями? Я очень надеюсь, что вы предпримете все возможные меры для спасения несчастных.
Он направился было к выходу, но остановился и обернулся. Сэр Генри сидел с красным от недовольства лицом.
— Хотел бы спросить вас, сэр, не знаете ли вы, как мне найти «Туркиш компани»? Мне вообще-то нужен сэр Джон Килигру, я хотел бы поговорить с ним.
Лицо сэра Генри стало почти багровым. Он смотрел на Роба мрачно и сурово.
— Если у тебя осталась хоть капля здравого смысла, ты отправишься сейчас прямо обратно в Корнуолл. Лондон — не место для порядочных молодых людей, а эта «Туркиш компани» просто банда отъявленных мерзавцев.
Роб продолжал ждать, и сэр Генри тяжело вздохнул:
— Ну ладно. Я не знаю, где находится «Туркиш компани», даже если у них есть такая штука, как контора, где они ведут свои дела, но ты можешь навести справки у ювелиров в Чипсайде, они вроде бы как-то связаны с подобными хитрыми и сомнительными делами.
Но будь осторожен, Роберт Болито, потому что Килигру гораздо более мерзкий разбойник, чем все твои берберийские пираты.
Час спустя Роб оказался в Чипсайде, на широкой улице, кипящей жизнью и с обеих сторон уставленной домами, поднимающимися вверх на три, четыре и даже пять этажей, такими высокими и неустойчивыми на вид, что он даже подумал — такой дом в любой момент может рухнуть на голову. Вокруг кишели толпы народу. Шум стоял невообразимый. Роб свернул в лабиринт узких переулков по соседству, где находились главные квартиры гильдий ремесленников города — кузнецов и плотников, седельников и мелких торговцев шелком, галантерейщиков, поваров, кожевников. Пекари располагались на Брэд-стрит, молочники на Милк-стрит, рыботорговцы на Фрайди-стрит. Ювелиров он обнаружил за работой между Брэд-стрит и Фрайди-стрит, на улочке под названием Золотой Ряд, что было неудивительно.
Роб ходил от мастерской к мастерской, но никто там не слыхал имени Джона Килигру. Он уже подумывал бросить безрезультатные поиски и остановился, озадаченно взирая на вывеску «Мужское платье», на которой с одной стороны был изображен турок, едущий верхом на каком-то странном животном, напоминающем огромную корову с гротескно длинной шеей, а с другой — чернокожий человек, оседлавший гигантского льва, когда к нему подскочил юный прыщавый подмастерье, который следовал за Робом с самого начала улицы, и подергал его за рукав.
— Человек, которого ты разыскиваешь, сейчас сидит у наших знакомых купцов. — И уставился выжидающим взглядом. Роб недоуменно пялился на него.
— И где мне искать этих купцов? — наконец осведомился он.
Парнишка протянул руку ладонью вверх. Пальцы были обожжены и испятнаны капельками расплавленного металла — следы повседневных трудов и опасностей, связанных с его профессией.
Вздохнув, Роб сунул руку в карман и достал грот, но подмастерье презрительно фыркнул: его не устраивала такая мелочь. Удовлетворился он лишь тогда, когда Роб извлек два серебряных пенни. Один он сразу отдал парнишке, а второй придержал в руке.
— Отведешь меня на место, тогда получишь и другой.
Подмастерье побледнел; это выглядело весьма примечательно, принимая во внимание мучнисто-бледный цвет его лица.
— Моя шкура стоит дороже пары пенсов.
— Лично я в этом сильно сомневаюсь, — ответил Роб. — Но я не скажу ему, как удалось разузнать о его местонахождении.
Жадность боролась со страхом, но в итоге все-таки победила.
Когда они оказались на некой улочке без названия, Роб полностью потерял ориентировку, но один-единственный взгляд сквозь грязное, засаленное оконное стекло, за которым мелькнула рыжая голова, тут же заставил его забыть обо всем. Он швырнул парню второй пенни и постучался в дверь. Внутри в тот же миг воцарилось подозрительное молчание, потом кто-то осторожно выглянул в окно. Секунду спустя дверь отворилась, оттуда высунулась рука, втащившая Роба внутрь.