В следующую ночь они в темноте незамеченными проследовали мимо Сале и прошли дальше вдоль берега, пока из виду не исчезли огни человеческого жилья. Тогда корабль отдал якорь, и Маршалл разбудил Роба, спавшего у себя в койке.
— Натри лицо вот этим, оберни башку этой тряпкой и держи шпагу наготове, — велел он, передавая Робу горшок с остро пахнущим составом. — Нам не следует выдавать свое присутствие ни единым огоньком. Район, куда мы направляемся, полон бандитов и разбойников. С собой бери только самое необходимое, все засунь в мешок, который нетрудно будет нести на спине. Нам нужно идти налегке и побыстрее.
С этими словами он ушел, оставив Роба делать то, что ему было приказано. У парня от волнения свело живот.
Смесь из жира с золой оказалась довольно грубой и царапала кожу, когда он натирал ею лицо, а тряпка никак не желала поддаваться неуклюжим пальцам, но в конце концов он совладал с ней и выбрался на палубу. Первый помощник и еще один матрос уже ждали его. Вместе с Маршаллом все сели в ялик, который успели спустить на воду, а потом поспешно погнали его, изо всех сил налегая на весла, к длинной линии пенного прибоя, бившегося о плоский черный берег. Роб всей кожей ощущал страх, растущий по мере приближения к земле, где обитали сами дьяволы.
Во тьме блеснули белые зубы Маршалла, когда он сказал:
— Высадка всегда самое опасное дело, и самое скверное. Можно промокнуть с головы до пят.
Киль ялика со скрипом врезался в прибрежную гальку, они тут же выскочили и побежали к земле; вода, заливавшая им ноги, оказалась чертовски холодной. Обернувшись через минуту назад, Роб увидел, что матросы уже развернули лодку и быстро гребут, удаляясь в сторону темного силуэта корабля. Пути назад теперь не было. Он посмотрел в сторону марокканского берега, той самой проклятой земли, о которой слышал столько пьяных рассказов старых, изломанных жизнью моряков, завсегдатаев таверн Пензанса, — все обычно плевались и ругались, вспоминая пиратов и язычников.
Маршалл уже успел оторваться на приличное расстояние, пробираясь вброд через налетающие волны прибоя и низко опустив голову. Он дышал громко, прямо как бык на бойне. Роб продвигался следом за ним через вспененную воду, которая сперва доходила ему до бедер, потом до колен, а потом наконец до безопасного уровня где-то в районе щиколоток, едва закрывая носки сапог. Наконец он оказался на суше и стал карабкаться вслед за Маршаллом на крутой галечный склон. Каждый шаг громко заявлял об их появлении всем и каждому смертельно опасному негодяю, который мог их тут ждать, скрываясь вне видимости за скалами или деревьями.
Длинная каменистая коса вдруг кончилась — они оказались перед водной преградой.
— Кровь Христова! — выругался Маршалл. — Они нас не на том берегу этой проклятой реки высадили! Эта гнусная береговая линия везде выглядит одинаково, если смотреть с моря, да к тому же безмозглые крысы даже карту толком читать не умеют! И вот нате вам: мы высадились не там, где надо. С таким же успехом они могли просто вышвырнуть нас за борт!
Лагуна, однако, оказалась достаточно мелкой; мужчины перешли ее вброд без каких-либо затруднений. На другом берегу водное пространство переходило в болото, поросшее камышом и тростником. В зарослях раздавался непрерывный гомон хора лягушек да парочки ржанок. Наконец Маршалл остановился, задыхаясь.
— Ну вот, — проворчал он. — Наконец мы на месте. Кровь Христова, до чего я ненавижу эти болота! Вот бы все их песком засыпать и кирпичом заложить! Какой к черту прок от земли, если по ней нельзя спокойно ходить, не заливая воду в свои клятые сапоги и без свор и стад этих клятых несъедобных тварей, которые тут же всех оповещают о твоем присутствии?
Роб в детстве немало побродил по болотам и зарослям камыша недалеко от Маркет-Джу. Он подумал, что встречаются местечки и похуже — темные переулки вокруг Вестминстера, к примеру. Подобрав на берегу здоровенный обломок плавника, он теперь нащупывал им путь, тыкая подобием шеста в дно; таким образом они прошли через болото и выбрались на твердую землю, где, правда, то и дело попадались вонючие лужи, полные гниющих водорослей, и топкие островки растительности, перемежающиеся зарослями тростника. Через некоторое время Роб почувствовал болезненный укол под коленом, еще немного погодя — в заднюю часть бедра. Он сразу понял, что это такое.