— Почему они так на меня смотрели? Вроде как враждебно…
— Не желают, чтобы женщина совала нос в их мужские секреты.
— Что же он такое продает? — сердито осведомилась я. — Интересно было бы узнать.
— Средства от импотенции, афродизиаки, составы, чтобы продлить… удовольствие. — Он засмеялся. — La merde de la baleine.
— Что?!
— Китовый кал. У китов, как всем известно, огромные… органы. Это симпатическая магия.
— Да каким же это образом они умудряются собирать этот китовый кал?… А-а-а, понятно. Это просто мошенник.
— Вероятно, его товар — совершенно безвредная глина. Но как бы то ни было, дела у него, кажется, идут неплохо. Ну и пусть ему сопутствует удача. Альхамдолилла!
— Торгует такими вещами совершенно открыто… А я думала, что секс у вас — табу.
— У вас довольно странные представления. В Коране сказано, что мужчина должен удовлетворять свою жену.
— Так и сказано? Какая замечательная религия!
После этой шутки нам стало гораздо легче общаться друг с другом. Идрис то и дело показывал мне разные необычные вещи: серебряную руку Фатимы — оберег от дурного глаза, приспособления для разбрызгивания розовой воды, мускус, серую амбру. В одной лавке он купил мне маленький темный обломок камня, от которого исходил странный металлический блеск. Старуха-торговка тщательно завернула его в обрывок газеты.
— Это сурьма, — объяснил он. — Точно такая, какую здесь купила бы ваша Кэтрин. Моя сестра может вам показать, как ею пользоваться.
Потом он показал мне разноцветную глиняную посуду, которую привозят из Сафи, это где-то дальше по побережью, обменялся приветствиями с древним беззубым продавцом. И сообщил, когда мы уже уходили:
— Я когда-то приходил сюда каждую субботу, первым делом, рано утром, еще до того, как он разложит свой товар, и он разрешал мне разворачивать миски и горшки.
— Вы так любите глиняную посуду?
Он улыбнулся:
— Дело не в этом. Просто многие предметы были завернуты в листы, вырванные из книжек комиксов, которые отец запрещал мне приносить домой. Он был человеком весьма твердых правил, мой отец. И полагал, что для мальчика шести лет от роду самым подходящим чтением может быть только Коран. Он, конечно, не потерпел бы никаких этих декадентских приключений Родео-Рика, Пифа и Астерикса с Обеликсом. Вот я и сидел часами позади прилавка, с головой уходя в эти замечательные и увлекательные истории, пока мои братья торчали дома и нараспев читали суры.
На Rue des Consuls мы обнаружили неизбежных торговцев коврами и их роскошные лавки, увешанные, как пещера сорока разбойников, потрясающими лампами и блещущие восхитительным разнообразием цветов и красок. Я некоторое время понаблюдала затем, как торговец вываливал один ковер за другим перед ошалевшей парочкой туристов, которые имели глупость остановиться и повосхищаться выставленными произведениями искусства — и безнадежно там застряли, угодив в настоящую ловушку. Никто не пытался мне ничего продать, что я сперва отнесла на счет охраняющего меня присутствия Идриса, но тут же поняла, что это из-за рубахи и хиджаба. Я свободно передвигалась по базару, отлично замаскированная, и никто ко мне не приставал. Чувствуя себя вполне защищенной и вообще крайне респектабельной, я продолжала наблюдать за двумя европейцами — она была в дорогущем платье, явно шитом на заказ, и в сандалиях от Прада, а он, несколько толстоватый, в грубых полотняных штанах и легкой рубашке в полоску, — оба продолжали вертеться как ужи на сковородке под сокрушительным напором торговца коврами.
Тут к ним присоединился еще один продавец, театральными жестами разворачивая перед туристами все новые ковры, бросая их на землю прямо перед ними. Он их накидал не меньше дюжины — и как они теперь смогут отказаться купить хотя бы один, когда перед ними развернули такую выставку?! Один из ковров задел ногу женщины, и я увидела, как она отскочила назад и ухватилась за руку мужчины, чтобы не упасть. Обернувшись в его сторону, она подняла голову, и я увидела на ее лице выражение испуга и смятения.
И еще одно я увидела: это была Анна.
Точнее, не только Анна — Анна и Майкл, слившиеся воедино, образовавшие нечто вроде символического, двухголового создания, отпрянувшего назад, словно опасаясь нападения. Майкл приобнял жену рукой с видом собственника и защитника, хотя и сам выглядел не менее беспомощным, чем она, пытаясь отбиться от непрекращающегося напора торговцев.