— Ты, значит, богата?
Она пожала плечами, ей было неловко.
— Ну, я бы так не сказала. На пристойное житье, в общем, хватает.
— Тогда почему Майкл вечно отчаянно гоняется за деньгам и?
Анна улыбнулась мне несколько растерянно.
— В нашей семье вообще-то не принято говорить о таких вещах. Это считается вульгарным. А Майкл почти ничего не знает о моих средствах.
Так. Он был женат на наследнице богатой семьи и все равно трясся над каждым пенни. Я рассмеялась:
— А меня он уверял, что у тебя туговато с деньгами.
Теперь рассмеялась Анна:
— Майкл уверен, что если у нас будет ребенок, он высосет все средства. — Она пожала плечами. — Я говорила ему, что если уж он так беспокоится на этот счет, то мог бы продать свою квартиру в Сохо.
Он был просто шокирован — даже и не подозревал, что я знаю о ее существовании. А я-то узнала все уже много лет назад. И видела вас там, как вы входили, как выходили, много раз видела… Вначале мне было от этого очень плохо, я просто с ума сходила. Я следила за ним, шпионила, если тебе так больше нравится.
Я закрыла глаза, совершенно обескураженная.
— И ты ни разу не потребовала объяснений — ни от меня, ни от него?
Анна покачала головой.
— Но ты ведь могла развестись, выйти за кого-то другого, более достойного…
Она замерла на месте.
— Да, он настоящий подонок, не так ли? Но я люблю его, Джулия. Действительно люблю, всегда любила и всегда буду любить. Ничего не могу с собой поделать — он моя ахиллесова пята, да и любовь действительно зла, не правда ли?
Я улыбнулась:
— Это точно.
И снова благоговейно погладила работу Кэтрин. Вышивка была просто прелестна, а незаконченность только усиливала впечатление. Она оставалась для меня загадкой, тайной: незавершенность терзала воображение; точно так бывает и в любви. Но при всем при том существовала еще тайна, которую мне предстояло разгадать. Я подняла глаза и снова посмотрела на Анну.
— Мне действительно необходимо выяснить, что было с Кэтрин потом, — заявила я.
Внизу, в баре, Анна заказала напитки — по бокалу белого вина мне и себе. Идрис удивил меня, попросив себе пива.
— Еще одно нарушение обычаев, — поддразнила я его, когда Анна отошла к стойке. Он виновато оглянулся:
— Да, сегодня же пятница… Надо было воды спросить.
Майкл выбрал именно этот момент, чтобы стремительно ворваться в бар. Полосатая рубашка была мокрая от пота, ему явно было жарко, и он был страшно раздражен. Его взгляд скользнул по двоим явно местным, сидевшим за столом, и остановился на собственной жене.
— Скотч, и лучше двойной! — потребовал он, видя, что Анна уже что-то заказывает; бармен, сразу же поняв, что ему невтерпеж, отставил в сторону пиво, схватил бутылку виски и плеснул в стакан хорошую порцию. — У меня сейчас ноги отвалятся. Я был во всех проклятых отелях Рабата, разыскивая эту проклятую бабу, и не обнаружил ее ни в одном…
— Привет, Майкл.
Он развернулся так резко, что половина содержимого стакана, который ему только что вручили, выплеснулась ему на туфли.
— Вот и отлично, это хорошее средство от мозолей, — насмешливо сказала я. Анна подавила смешок.
Он уставился на меня, потом на Идриса, и на его лице возникло мерзкое понимающее выражение.
— А ты не теряла даром времени, успела в настоящую туземку превратиться, а? — сварливо осведомился он.
Идрис вскочил на ноги. Тюрбан только усиливал впечатление от его высокого роста.
— Сядь, Майкл, и перестань устраивать представление, — жестко скомандовала Анна. Я вполне могла себе представить, как она таким тоном разговаривает с каким-нибудь молодым сотрудником, но то, что она так ведет себя с мужем, меня поразило. — Этого джентльмена зовут Идрис, он специалист по истории этого города.
— Идрис аль-Харкури, — звучно представился Идрис. — Рад познакомиться. — Он поклонился, потом коснулся рукой груди против сердца.
Майкл подозрительно оглядел его, потом резко и невежливо повернулся к нему спиной.
— Где книга, Джулия? Я проделал длинный путь, чтобы получить ее.
— Мы с Джулией уже обо всем договорились, — мягко сообщила ему Анна. Она передала мне бокал с вином и протянула пиво Идрису, который принял его со своим обычным «Шукран», изо всех сил продолжая разыгрывать из себя истинного бербера в роли гида.