Майкл смотрел на жену, сузив глаза:
— Что ты хочешь этим сказать — «обо всем договорились»?
— Где письма Роберта Болито, Майкл? Я не могла их найти.
— Уж не думаешь ли ты, что я оставлю их валяться в номере, чтобы мог украсть любой вор-араб? Они в сейфе отеля, а персоналу оставлено распоряжение выдать их только мне одному!
Это был совсем другой Майкл, очень отличавшийся от того, кого, как мне казалось раньше, я хорошо знала. Более мерзкий, беспокойный, озабоченный. Увидев меня вместе с Идрисом, он, несомненно, испытал укол ревности, и мысль об этом принесла мне некоторое удовлетворение, пусть это чувство и не назовешь достойным.
— Ну так сбегай за ними, — велела Анна, забирая у него стакан с виски и вытирая основание салфеткой, как вытирают пролившееся молоко с бутылочки для младенца. — Давай, давай. — Она дождалась, пока муж уйдет, и перегнулась через стол ко мне: — Вот что я предлагаю. Я отдам тебе письма, если ты дашь мне книгу, на время. Наш рейс домой — завтра, но не думаю, чтобы Майкл согласился лететь обратно без книги. Но я тебе обещаю — и Идрис будет нашим свидетелем, — что книга останется твоей собственностью и ты можешь поступать с ней, как тебе заблагорассудится. А поменяемся мы книгой и письмами потом, когда ты вернешься, когда мы вместе с тобой зайдем в Музей Виктории и Альберта и ты засвидетельствуешь подлинность напрестольной пелены. Договорились? — И она протянула мне руку.
Идрис обеспокоенно и предупреждающе посмотрел на меня, но я чуть качнула головой в ответ: «Все в порядке». И пожала протянутую Анной руку:
— Договорились.
Я наполовину опустошила бокал с вином и тут вспомнила еще про один вопрос, который намеревалась ей задать:
— Эти письма Роберта Болито — где вы их откопали?
— Они валялись на чердаке у Элисон, в Кенджи, в бывшем фермерском доме. Кто-то засунул их под обложку семейной Библии, там им самое место, как мне кажется.
— Что ты имеешь в виду?
— Видишь ли, мать Элисон — из семейства Болито. Мне всегда эта фамилия казалась странной. Мы в колледже однажды играли в такую игру — ну, ты знаешь, какое имя дать воображаемой порнозвезде, используя при этом кличку своего домашнего животного, девичью фамилию матери или еще какую-нибудь. У меня получилось Силки Певзнер. У нее — Кэнди Болито. Нам обеим понравилось. Но как бы то ни было с семейными узами, она оттуда съезжает: слишком огромный дом, чтоб жить в нем одной.
Я была поражена, даже потрясена — и по многим причинам. Живо вспомнилось, какой меня охватил ужас, когда я была там, на чердаке, в какую депрессию я тогда погрузилась. Тогда мне показалось, что это суеверие, что мне чудится присутствие духа Эндрю. Но если там было нечто иное? Я вздрогнула и вся затряслась, не желая больше об этом думать.
— И куда же теперь денется Элисон?
— Она хочет купить мой маленький коттедж в Маусхоул. Домик ей страшно понравился, она в него буквально влюбилась, и мы заключили сделку: я отдаю его ей задешево, а она отдает мне письма. — Анна кривовато мне улыбнулась. — Элисон уже переехала туда как съемщик, пока не будет оформлена купля-продажа и идет ремонт.
Прежде чем я успела спросить что-нибудь еще, явился Майкл с конвертом в руке. Выглядел он еще более взъерошенным и встревоженным, чем прежде.
— Господи, эти люди ни слова не понимают по-английски!
— Все они говорят по-французски, дорогой. Так, а теперь вот что: Джулия согласилась обменять книгу, которая нам так нужна, на письма, которые ты нашел.
Майкл удивленно посмотрел на меня:
— Вот и хорошо. — Он навис над столом, словно внезапно потерял почву под ногами, потом сел, открыл конверт и достал оттуда несколько ксерокопий плюс пачку листков, испятнанных и с разлохмаченными краями, покрытых аккуратными строчками. Даже с расстояния я узнала почерк Роберта Болито — мелкий и четкий. — Давай книгу, — сказал он, отделяя оригиналы от копий и передавая мне письма. — Давай сюда!
Анна цыкнула на мужа. Потом протянула руку, забрала у него письма, засунула листы в конверт, сложила копии и отдала их обратно Майклу. После чего протянула конверт мне.
— Какого черта?! — взревел Майкл. — Что ты делаешь?!
— Честный обмен, — нежным голосом ответила Анна. — Джулия, книгу, пожалуйста.
Сохраняя серьезное выражение лица, я сунула руку в сумку и достала «Гордость рукодельницы». Вновь ощутила в ладони ее мягкую и гладкую обложку. Потом любовно провела большим пальцем по ребрам корешка и небольшому темному пятну на задней обложке — следу того, как кузина корсарского капитана пыталась ее сжечь.