Маршалл отвечал Сиди Мохаммеду долго и подробно, а потом сам осведомился о здоровье старика.
— Я здоров, альхамдолилла, хотя уверен, что в вашей стране есть много таких, кто желает обратного. Полагаю, ваш мастер Харрисон был весьма недоволен мной, когда побывал здесь. Однако, — Сиди извиняющимся жестом развел руками, — он не привез то, на что я рассчитывал, хотя взамен я предлагал ему очень многое. Может быть, просто момент был выбран неудачно и Аллах решил иначе.
Некоторое время все ели в молчании, потом Маршалл сказал:
— Как я слышал, в этом году вы взяли много пленных. Отовсюду, изо всех стран.
Сиди Мохаммед оторвался от ножки курицы.
— И в самом деле, Аллах был весьма милостив к нам, дав нам прекрасных капитанов, смелых матросов и ниспослав нашим кораблям хорошую погоду. Четыреста двадцать три христианских души — все, чтобы укрепить наши позиции, — ровным голосом сообщил он.
Маршалл улыбнулся:
— Отличный результат для одного лета. Но может быть, имея четыреста двадцать одну или две души, ваши позиции будут ничуть не менее прочными?
— Да как такое может быть? Четыреста двадцать одна или две — это отнюдь не четыреста двадцать три. Равновесие будет нарушено. Одного будет не хватать, и это будет весьма печальный результат в глазах Аллаха.
— Однако возможно, бронза и железо помогут восстановить баланс, компенсировать разницу?
Сиди Мохаммед помолчал.
— Как можно измерить вес души в сравнении с металлом, мастер Маршалл? Это то же самое, что сравнивать пух и камни.
— Вполне возможно. Но тонна пуха весит столько же, сколько тонна камней.
— По весу возможно, но не по стоимости.
— А что, если бронза самой лучшей европейской работы, а к ней прилагается достаточно железа, чтобы хватило на целый год?
Аль-Айячи скривил губы. Потом снова взялся за куриную ножку и содрал с нее последний лоскут мяса зубами, острыми и желтыми, как у крысы.
— Ну, это будет зависеть от количества бронзы и железа и от всего прочего, что ляжет на другую чашу весов.
Уильям Маршалл сунул руку за ворот своей рубашки и достал свиток пергамента. И передал марабуту, который принял его, сперва тщательно вытерев пальцы о полотенце и пробормотав благодарственную молитву своему богу. С совершенно безразличным выражением лица Сиди ознакомился с содержанием свитка.
— Мне известно, что вы в полном соответствии со своими традициями просто обожаете спорить и торговаться, но для меня все эти споры очень утомительны. Все это нам весьма подходит. Испанского золота у нас полно; английского тоже хватает, если это будет более… приемлемо для вашего хозяина, но, конечно же, нам нужны доказательства, что все это в рабочем состоянии и хорошо действует, прежде чем мы заключим сделку.
Маршалл чуть наклонил голову:
— Все будет так, как вы скажете, Сиди.
— Инш’аллах. Ваш корабль… где он сейчас?
— Поблизости, ждет условного сигнала. И придет сюда, как только я этот сигнал подам. А вы можете послать туда лодку с доверенными людьми, чтоб те проверили груз.
Марабут посмотрел на Хасана бин-Какрима, и они некоторое время быстро что-то обсуждали на своем языке. Потом Сиди сказал:
— Хасан говорил, что этот мальчик, что с вами, прибыл сюда, чтобы потребовать назад свою жену.
Роб сел прямее и постарался не выказать затеплившейся в душе надежды.
Маршалл пожал плечами:
— Она обычная поденщица, не стоящая и гроша. Да и не замужем она за ним, но он тем не менее вбил себе в голову, что непременно на ней женится. Не думаю, что она представляет собой какую-то ценность для вашего дела, Сиди. Если вы сочтете возможным включить ее освобождение в условия нашей сделки, то у парня камень с сердца свалится.
— И Мэтти тоже, — быстро вставил Роб. — Мэтти Пенджли.
Маршалл бросил на него убийственный взгляд:
— Заткнись, Роб.
Сиди, кажется, напрягся.
— Мальчик хочет поторговаться за души, не так ли? Вы бы лучше объяснили ему, что настоящим торговым делом должны заниматься более взрослые и более мудрые люди и что я торгую только с теми, кого хорошо знаю, чтобы доверять им. Мне доставляет сердечную боль то, что я не могу выполнить вашу просьбу, мастер Маршалл, но Хасан говорит, девушка с огненными волосами уже продана новому хозяину. Он заплатил за нее больше, чем вы можете предложить ему в качестве компенсации.
Роб вскочил на ноги из-за стола, и Хасан немедленно подскочил к нему, держа руку на рукояти кинжала.
— У меня есть деньги! — крикнул Роб. Он вытащил кошель с золотом, которое сумел собрать, и бросил на стол, куда он и упал с громким перезвоном монет.