— Как тебя зовут?
— Кэтрин, — отозвалась она. Голос прозвучал как мышиный писк. Набрав воздуху, она попробовала еще раз: — Кэтрин-Энн Триджинна.
— Ты носишь зеленый платье, Кет-рин-Энн Триджинна. Почему?
Вопрос был настолько неожиданный, что она резко подняла голову и уставилась раису прямо в глаза. Его взгляд прожег ее насквозь, словно огнем.
— Я… это… это старое платье, сэр.
— Зеленый — цвет Пророка. Только его потомки могут его носить. Ты — потомок Пророка?
Кэтрин в ужасе качнула головой, язык словно прилип к небу.
— Снимай! Это оскорбление Пророка, что ты носить его цвет, когда не имеешь право!
У Кэт расширились глаза:
— Я… не могу… оно зашнуровано сзади…
Аль-Андалуси наклонился вперед:
— Женщина не может сам одеться, тогда ее должен одевать раб. Ты богатый женщина, Кет-рин-Энн Триджинна?
Что она могла ответить? Кэт судорожно искала нужные слова, надеясь на прилив вдохновения. И решила, что лучше всего будет представить дело так, что ее выгоднее держать в целости и сохранности в расчете на выкуп; ей вовсе не хотелось быть выброшенной за борт или, что еще хуже, быть отданной на потеху этой звериной команде как последняя шлюха. Она расправила плечи.
— Я — Кэтрин-Энн Триджинна из Кенджи-Мэнора, и у меня есть кое-какие средства.
Раис перевел ее слова для своего писца, и Амин быстро все записал.
— Повернись, — приказал ей корсар, вытаскивая из-за пояса изукрашенный кривой кинжал.
Опасаясь худшего, Кэтрин выполнила приказание и уже с ужасом ждала прикосновения ледяной стали к горлу. Но вместо этого раздался хруст разрезаемой ткани, и она почувствовала облегчение, а в следующий момент зеленое платье уже лежало у щиколоток девушки, оставив ее дрожать в одной бумажной нижней рубашке. Она инстинктивно скрестила руки на груди, всем существом ощущая взгляды команды на своей белой коже, словно прикосновения каких-то отвратительных насекомых.
Аль-Андалуси наклонился и встряхнул платье. Из складок выпал маленький кошель, который он тут же схватил.
— Что это? Библия или молитва твоему богу? — Он помахал в воздухе ее книжкой.
Кэт тотчас овладело чувство оскорбленного собственника. Никто не смел прикасаться к ее книге! Ведь там записаны ею самые сокровенные мысли! Не подумав, она резко протянула руку и схватилась за нее. Их взгляды на мгновение встретились; потом пират выпустил книгу.
— Это книга по искусству вышивки, — тихо сказала Кэт. — Вот, видите. — Она раскрыла книжку на странице, где не было ее записей, показав капитану рисунок стилизованных цветов, который можно вышить на манжете или на чулках. — Тут собраны образцы для подражания и копирования. Вроде вот этого. — Осмелев, она чуть приподняла подол рубашки и показала ему узор на своих чулках.
Он наклонился и внимательно его изучил.
— И ты сама это сделал?
— Да.
Раис что-то сказал писцу, который тут же добавил несколько слов в свои записи. Потом он бросил Кэт ее кошель.
— Женщины из дворца султана хорошо платят за такой работа. Может, ты учить их новый образцы вышивка. — Он сузил глаза. — А может, султан Маулай Зидан заплатит мне за такой прибавка в его гарем, особо за такой белый кожа и волос, как солнце на закате. За такой ценный редкий приз мы ставим цену в восемь сотен фунтов.
Восемьсот фунтов! Чудовищная сумма! Кэт прижала кошель к груди. Сердце бешено колотилось. «Глупая, глупая девчонка, — укорял ее собственный разум. — Думала перехитрить разбойника! И теперь он установил такую цену за твою голову, что никто и никогда не сможет тебя вызволить, и ты кончишь свои дни в какой-нибудь чужой земле, изнывая от тоски по звуку английского языка и по каплям корнуольского дождика, по Робу, по всем самым обычным, добрым и привычным вещам, окружавшим тебя в мире, который ты с таким презрением отвергала, и все из-за своей суетности, из-за тщеславия». Один из пиратов напялил на нее длинную хламиду из толстой шерсти и отвел обратно в трюм. Кэт, шатаясь, шагала впереди него, словно в кошмарном сне, от которого ей, вероятно, никогда уже не очнуться.
ГЛАВА 13
Те, каво тожи взяли в плен, зовут этих пиратов, которые нас захватили, Разбойниками из Сале и говорят, что ани из Мароко, это на Берберском берегу Африки, но когда старая цыганка нагадала мне судьбу, ана сказала, что у миня будет очинь длинное путешествие и что в конце пути я найду единение Неба и Земли. Тагда я ни думала ни о чем таком страшном, как это. Как ужасно, что я молила Бога о такой судьбе. Если Он видит миня сейчас, Он, конечно, смиется над маей суетностью…