Грета вылезла на крутую крышу и чуть было не скатилась вниз. Поймал ее Верн, который, несмотря на свой — вполне обычный для одиннадцатилетнего мальчишки — размер, силой обладал немереной. Звериная кровь всегда даровала непревзойденную мощь и скорость, а что уж говорить про облик зверя. Даже в таком возрасте, когда Верн был всего лишь котенком, ничто не помешало бы ему в облике зверя переломить хребет лошади. На что способны взрослые оборотни, Грета старалась не думать. Кстати, котенком он был на самом деле. Только большим и со слегка необычными пропорциями. А еще Верн был трехцветным. И как Грета гордилась тем, что она родилась герцогиней, так молодой оборотень хвалился своей пятнистой шкурой. А все дело в том, что по верованию оборотней, “трехцветные” — обладатели великой судьбы. Ничто не могло убедить Верна, что он просто сын купца. Он жаждал свою “великую судьбу” и ждал, когда его выберет Зверь. Порой он пускался так удивительно фантазировать, что Грета то заливалась хохотом, то смотрела во все глаза, искренне веря его глупым ожиданиям.
Верн перекинул девочку через плечо и прыгнул на небольшую башенку, с которой открывался вид почти на весь город. Грета, кстати, совсем не возмущалась таким его поведением. Они дружили, сколько она себя помнила, а потому привыкла, что встречаясь с препятствиями, он перетаскивает ее, словно куклу. Поставил и широко улыбнулся. Верн вообще широко улыбался. Уже в малом возрасте среди других мальчишек он выделялся широким подбородком с ямочкой и ямочками на щеках; это делало его таким очаровательным, что Грета порой глаз не могла отвести и думала: если существует где-то взаправдашний принц из старых сказок, то он наверняка походит на Верна.
— Смотри, что у меня тут есть, — сказал оборотень и достал спрятанную ранее огромную корзину с фруктами.
— Ой, котик! — Грета всегда называла его “котик”, когда он делал ей сюрпризы. — Там же настоящий арбуз! Где ты его раздобыл?
— Эй, уже забыла, кто я?
Грета покачала головой, а он отрезал ей кусочек и стал методично выковыривать ножом косточки.
— Помню, что герцогини не плюются.
— Прекрати эту глупость, — засмеялась Грета и отобрала сахарный ломтик.
Она подвела ладонь к арбузу, и семечки, словно живые, выползли, поднялись в воздух, а затем упали за край башенки.
— Ты так раньше не умела.
— Я же расту, — довольно улыбнулась Грета.
— А что еще из нового можешь?
Грета подошла к краю башенки и посмотрела на площадь. Ночь сгущалась над Флидабургом, гуляние усилилось, сменив поздравительные возгласы и восхваляющие землю песни на необузданные танцы. На сцене началось представление, но ей опять было почти ничего не видно: густой туман осел на столицу, размывая все краски пиршества. Грета взмахнула руками и стала молиться. Никогда еще не пробовала силу на такой материи, но почему бы не похвастаться перед не отводящим от нее взгляда мальчишкой? Марево поддалось и сгинуло с города, а Верн глядел с неимоверным обожанием.
— Какая ты сильная, Грета, — он прыгнул на парапет и обратился.
Сидел теперь перед ней длинноногий котенок, лохматый и удивительно пятнистый. Грета забралась к нему, чтобы спрятаться от разгулявшегося по ее вине ветра. Он всегда ее укрывал, об этом они еще пару лет назад договорились: оборотню ведь нет никакого дела до непогоды, а девятилетняя девочка вполне могла простудиться.
На площади бушевали факиры. Это было так красиво в наступившей темноте, и Грета даже порадовалась, что ее не пустили на праздник. Сидит теперь, с самого лучшего места за всем наблюдает.
Она грызла фрукты и восторгалась представлением, а Верн все больше погружался в свои мысли.
— Грета, — вдруг сказал он, — когда мы вырастем, я хочу на тебе жениться.
От такого заявления она чуть с парапета не свалилась, хорошо, Верн вернулся в человека мгновенно и к себе притянул.
— Ну, ты даешь, — рассмеялась Грета и слезла с опасного места. — Вот так пошутил.
— Я не шутил, — строго сказал Верн.
— Дуралей, значит, — она отряхнула платье. — Я никогда не выйду за тебя замуж. Ты мне не ровня.