— Вот, так отлично, — успокоился Верн и вернулся на свое место. — Можешь ругаться, а я пока еще вина выпью.
Он взял кубок, а она замолчала. Сверлила его непримиримым взглядом и губы закусывала, явно удерживая самые неприличные ругательства. От этой мысли Верну стало весело. Он широко улыбнулся, глядя на свою невестушку.
— До крови не искусай, мне твой рот еще пригодится.
Грета отвернулась. Смотрела сквозь складки навеса и о чем-то там думала. Хотя Верн примерно представлял, о чем. Прокручивает в голове варианты отступления. Он еще шире улыбнулся и откинулся на сиденье.
— Значит, сделаешь меня своей королевой, — сухо сказала Грета, посмотрев в упор на Верна.
Тот довольно кивнул.
— Королевы ошейники не носят. Снимешь?
Верн рассмеялся.
— У всех правителей есть свой цепной пес. А у меня будет цепная королева.
Она вновь окатила презрением. Вот и вернулась его холодная Грета. Уже нафантазировала себе какую-то глупость.
— Куда мы едем? Явно не во дворец.
— Зачем нам во дворец? Нас ждут в молебной роще.
Взглянула на него с ужасом.
— Я же сказал, что беру тебя в жены. Чему ты удивляешься?
— Но не так сразу…
— А почему нет? — Верн достал из кармана брачные браслеты. — Я с тебя глаз не спущу, пока вот это на запястье сверкать не будет.
— Вначале ошейник. Теперь кандалы, — усмехнулась Грета.
— За эти бы кандалы любая девушка королевства богов и Зверя всю жизнь благодарила, — нахмурился Верн.
— Вот одну из них и забирай.
Оборотень ничего не ответил, решив больше не поддаваться на провокации.
“Дерзкая девчонка! Почему я, как сопляк, реагирую на ее выпады? Не положено королю вести себя таким образом. Тем более с ведьмой, которая только и мечтает, что кинжалом пройтись по горлу”.
Однако его выдержки с трудом хватило до остановки. Весь оставшийся путь Грета одаривала Верна — и с таким трудом построенную им лодку — настолько брезгливыми взглядами, что к моменту прибытия в молебную рощу единственное, что он желал — придушить гадину и больше не мучиться. От кровавой расправы отвлек перевозчик, который открыл навес, впустив в угрюмый полумрак слепящее летнее солнце.
— Король с невестой прибыли! — крикнул слуга на берегу, отчего Грета вздрогнула, а Верна отпустила жажда крови.
— Пойдем, — бросил он грубо и почти что выволок ее наружу.
— Потише можно? — пренебрежительно сказала Грета, вызвав тем новую волну раздражения.
Он тащил ее за собой и наслаждался. Не настолько быстро, чтобы Грета запнулась, но настолько, чтобы спина пригибалась, чтобы ноги неуклюже песок загребали, чтобы чувствовала себя ребенком неумелым.
— Да отпусти же ты меня! — встала как вкопанная и тут же упала, пытаясь высвободить свою руку, а Верн упивался зрелищем.
Поднялась кое-как, осознав, что без толку все, и побежала за ним, лишь бы не волочиться, как коза на веревке. Спиной ощущал все проклятья, что в мыслях на него насылала, а сама, выпрямившись, спешила, едва поспевая за разогнавшимся оборотнем.
Когда показались флаги Зверя, Верн приостановился. Святое место, здесь не до баловства глупого. Поклонился в пояс и пошел степенно дальше, а Грета вновь осмелела.
— Какое благонравие! Истинный рыцарь, никого не обидит, оскорбленных защитит, даму сердца на руках носит.
Теперь Верн резко остановился, и Грета чуть под ноги ему не грохнулась.
“Почему? Быть моей женой — хуже смерти? На казнь в тронный зал пришла и не противилась. А сейчас? Понимаю, что не любит. Но ведь это лучше, чем нищета на окраине. Неужели я ей настолько… противен?”
“Ты мне не ровня!” — прокатился по мыслям детский хохот.
— Даму сердца?! — развернулся к Грете разъяренный оборотень.
По глазам видел: поняла, что перегнула. Только поздно спохватилась, уже перекинул через плечо и потащил к жертвеннику. Старейшина, что обвенчать их должен был, ждал возле центрального дерева, но Грета видела, не туда Верн ее тащит. К трухлявому пню несет, который кровью дичи во славу Зверя окропляют.