— Слушаюсь, — поклонился Оберон и вышел из королевской спальни.
Он созвал всех в зал для совещаний, изложил, по какому поводу собрались, но короля все не было.
— Я, пожалуй, пойду, потороплю его, — сказал Оберон собравшимся. — Иначе до рассвета ждать будем.
Идею его одобрили и тем удачней, что выход Оберона совпал с появлением поварят с закусками и медом. Западник довольно улыбнулся и пошел за Верном. Хотя, если честно, ему было не столько важно найти короля, сколько хотелось прогуляться рядом с башней. Уже вторые сутки Оберон не следил за Гретой, отчего чувствовал в себе небывалую тревогу. Нехватку чего-то. Чего-то очень важного, что заполняло его бестолковые одинаковые дни красотой и чувственностью.
“Высоко, — с грустью подумал Оберон, задрав голову. — Не дотянутся до тебя деревья. Не смогу узнать, чем занята и чем печалишься”.
— Что ты делаешь? — вдруг поймал его за стыдным разглядыванием Верн.
— Наслаждаюсь луной, — как мог спокойно ответил Оберон.
— Трудно наслаждаться невозможным. Недосягаемым.
— Оттого наслаждение это так прекрасно.
Верн подошел ближе, и Оберон видел в его хищном взгляде сомнение.
“Что ж… Когда-то нужно сознаваться. Почему бы не сейчас?” — пролетело в голове у Оберона.
— Почему ты не пришел в молебную рощу? Я хотел, чтобы ты обвенчал нас.
— Зачем? Я не старейшина.
— Ты важнее любого старейшины.
— Я не хотел.
— Считаешь, я сделал ошибку?
— Невесту послал тебе Зверь. Не мне судить о твоих решениях. Грета согласилась.
— Да, — грозно сказал Верн. — Она согласилась. И теперь моя жена.
— Я знаю.
Верн покосился на башню, но потом вдруг стал болтать о морских оборотнях. Говорил, что пригласить их делегацию надо. Поговорить, попытаться наладить общение. А чтобы не думали, что он слишком мягкий, провести турнир рыцарский. Показать, что и столичные оборотни в силе и смелости не уступают.
Оберон все кивал и, кажется, с них обоих ушло напряжение. Западник еще раз поднял глаза на башню. Цветные окошки светились в черной ночи манящими метками.
“Высоко”.
— Не слишком жестоко держать в таком месте королеву? — спросил он Верна и улыбнулся, осознав, насколько эта тема раздражает короля.
— Что угодно отдам, лишь бы не видеться больше с гадиной.
— Хм. Я отдал бы то же самое, чтобы провести с ней побольше времени. Грета ― чудесный собеседник.
— Поосторожней с желаниями.
— Мои желания сродни вашим, — съязвил западник. — Только у меня они несбыточные.
Оберон развернулся и пристально посмотрел на Верна.
— Если ты так страдаешь, почему с ней не помиришься?
Опустились у оборотня плечи.
— Разумен ли тот король, что воображает розу, глядя на скорпиона?
— Будь я королем, я бы предпочел видеть розы.
Верн посмотрел на него как на бестолкового.
— Может, и к лучшему, что ты так и не стал королем.
— Может, и к лучшему, — не обратил внимания на укол Оберон. — Но что дальше? Сколько времени ты собираешься держать в башне Грету?
— Я не знаю. Мне нужно свыкнуться с мыслью, что в любой момент я могу столкнуться с ней в коридоре моего дворца.
— Верн, какой ты… — обессиленно выдохнул Оберон.
— Она опасна! Как только расслаблюсь, Грета приведёт меня к гибели. И чтобы уберечь меня от нее, а ее от меня, лучше ведьме сидеть повыше и подольше.
Глава 12.1
Грета сидела на полу и пустыми глазами смотрела в стену. Фрейлина Вива, которая оказалась тем самым журавлем, снимала чехлы с мебели, что-то там болтала: сейчас, сейчас поворожим, и будет не комната, а загляденье, — но Грете было все равно. Она понимала, что это ее тюрьма. На всю жизнь. А как бы тюрьма ни выглядела, приятней от этого не станет.
— Купаться сегодня будете, Ваше Величество? — неожиданно спросила фрейлина.
Странный вопрос вырвал Грету из оцепенения. Она повернула голову в сторону придворной дамы.