Фрейлина опустила глаза.
— Как скажете, Ваше Величество.
Обернулась и вылетела.
— Боги, как такое вообще могло произойти? Опоили? Где? Кто? Почему? И как на это отреагирует Верн?
Поднялась с кровати и стала себя разглядывать. Ничего вроде не видно. Никаких меток. Значит, не прокляли. Просто раздели и одеялом укрыли.
— Что за бред?
— Все хорошо, Ваше Величество, — вернулась журавль. — Пойдемте скорее купаться. Надо успеть к обеду.
— Что? — развернулась к фрейлине Грета. — А кто…
— Его Величество, — улыбнулась женщина. — Пойдемте же, у нас мало времени, чтобы вас подготовить.
“Его Величество? — остолбенела Грета. — Это Верн меня раздел? Да как он посмел?!”
По довольному лицу придворной дамы она поняла, что лучше вообще этой темы не касаться. Журавль всем духам молилась, чтобы Грета с королем жили нормальной семейной жизнью.
“Ага. Не дождется!” — думала колдунья, пока фрейлина укладывала ей волосы.
— Почему прическа такая странная?
— Его Величество хочет, чтобы вы сегодня выглядели не как маг, — ответила фрейлина.
— Кто бы сомневался, — ухмыльнулась Грета. — Но так и оборотни не ходят. Что это?
— Так выглядят девушки на западе.
— Девушки? Но я замужняя дама.
— Его Величество хочет, чтобы сегодня вы выглядели таким образом.
“Задумал что-то, — повторила вчерашнюю догадку Грета. — Гадость какую-то”.
— А вот и ваше платье, — торжественно произнесла фрейлина, показывая нечто удивительное.
Наряд представлял собой красное, расшитое речным жемчугом, узкое недоразумение. Но больше всего Грету поразил не цвет, а полное отсутствие рукавов и ворота.
— А где верх? — спросила она, растерявшись. — Есть еще вторая часть? — посмотрела на фрейлину. — Умоляю, скажите, что поверх этого еще хоть что-то надевается.
— Боюсь, что нет, Ваше Величество. Плечи и руки открыты, такая форма.
— Боги, за что вы так со мной? — вздохнула Грета, позволяя натянуть на себя этот шелковый рукав, а не платье. — Оно мне не по размеру.
— Почему?
— Ну, вы посмотрите, оно же короткое.
— Да, Ваше Величество. Оно короткое.
— Чтоб тебя, Верн! — со злостью посмотрела на фрейлину. — Я королева! Я не могу демонстрировать двору свои щиколотки. Это… Это же разврат!
— Ну, ну, — улыбнулась фрейлина. — Вы ведь замужем. Мужу можно любоваться своей женой. В этом нет никакого разврата. А если вы беспокоитесь, что вас кто-нибудь увидит, то зря. Никого на обеде из мужчин не будет. Об этом Его Величество побеспокоился.
— Прелесть, — тихо сказала Грета и начала краснеть. — Если я выйду к Верну, мое лицо сольется с платьем.
Фрейлина засмеялась.
— Ваше Величество, вы очень стеснительны. Вам нужно больше думать о том, что вы уже не девица и вам не нужно думать о приличиях. Чтобы вы ни делали, пока вы это делаете с мужем, смущаться нет никакой надобности.
— Замолчи! Совета касательно моего воспитания я не спрашивала.
— Простите, Ваше Величество.
Грета еще раз посмотрела на свое отражение в зеркале и поняла: чтобы Верн ни задумал, он уже победил. Вновь ее унизил, вновь заставил почувствовать своей куклой.
“Я же выгляжу как… продажная женщина. Боги! Теперь ясно. Я — дорогая куртизанка. Я. Рожденная герцогиней Триллиум”.
Была в таком бешенстве, что почти забыла про свои веселые спуски по лестнице. Но ничего. Ее соседи напомнили. В полураздетом состоянии попытки притянуть Грету к одной из решеток ощущались еще противнее, еще более пугающе. Прежде она не чувствовала прикосновения умертвий к голой коже. Сейчас, благодаря Верну, получила такой ни с чем не сравнимый опыт.
— Гад! — Грета, вздернув нос, вышла из башни.
В саду ее поджидала стайка фрейлин, которые своими телами прикрыли позорный вид и провели на обед. Внутри ждал сюрприз.
Мужчин действительно не было. А вот женщин явно перебор. Причем, не просто женщин. Грета сразу поняла, что созвал Верн к себе тех самых западных куртизанок, в чей костюм он и Грету обрядил. Должно быть, чтобы на общем фоне не выделялась. Часть из них играла на музыкальных инструментах, часть танцевала, последняя группка вилась возле Верна, ухаживая за Его Величеством. Для Греты место приготовили по другую сторону стола. Прямо напротив короля, чтобы сидела и видела, как шарят по нему руки продажных девиц.