— Прости, — тихо сказал Верн. — Я не знал, что для тебя это жизненно необходимо.
— Ты их разгонишь?
— Нет.
— Уходи.
— Нет.
— Оставь меня в покое!
Она попыталась выбраться из-под лигра, бесполезно.
— Уйди! Хватит меня изводить! Хватит…
— Изводить? — перебил Верн, обернувшись человеком. — Это ты меня изводишь, Грета. Терзаешь колкостями. Мучаешь равнодушием.
— Я к тебе не “равнодушна”. Я тебя ненавижу! — хотела столкнуть его с кровати.
Верн не обратил внимания на ее попытку. Наоборот, сел еще ближе и перехватил руки.
— За что? — спросил вдруг спокойно.
— За что? — поразилась его наглости Грета. — Ты чудовище! Ты лишил меня семьи, магии, дома, новой жизни на юге, будущего, свободы, прав. Ты даже платье приличное у меня отобрал! Ты! Ты виноват во всем. Только и делаешь, что угрожаешь, издеваешься, унижаешь. Мстишь!
— Ну что ты, маленькая, — Верн начал фанатично целовать ее руки. — Я ведь люблю тебя. Всю жизнь одну тебя люблю.
— Ложь! — попыталась вырваться Грета. — Любовь не такая!
Верн замер и внимательно посмотрел на нее.
— А какая?
Она молчала.
— У меня только эта. Другой нет.
— Такая мне не нужна.
Взгляд его переменился с обожающего на отрешенный. Верн встал и вышел из спальни.
Грета еще долго надеялась, что сейчас вернется и наорет. Скажет, что казнь ее ждет на рассвете или что-нибудь в таком духе. Отчего-то было безумно больно. Хотя и сказала правду. Не нужна ей такая любовь. И не любовь это вовсе. Что угодно, только не она.
Утром Грету оповестили, что король уехал. Хорошо, что так. Видеть его не хотелось. Что-то в ней щелкнуло этой ночью. Отмахивалась от этого, но одно воспоминание о Верне вызывало ощущение чего-то щемящего в душе. Не вина это. Нечто непонятное.
Провалялась весь день в кровати, благо никто не приставал и никуда не звал. А потом еще день. И еще. Замечательно Грета себя чувствовала. Долгожданный покой. Даже забыла, что королева и жена Верна. Просто валялась, читала найденные на столе книжки, ела и спала.
Однако блаженная лень не могла длиться вечно. Через пару дней Грета все-таки решила выйти из своего уютного гнездышка. Оказалось, что Верн все еще не вернулся, а прислуга не в курсе, куда он направился. Ей рекомендовали обратиться к кому-нибудь из приближенных, но Оберона тоже не было, а общаться с другими Грета отказалась.
— И куда это он укатил? — спрашивала себя Грета. — Черт. Признался мне в любви, а я? Хотя гад он редкостный. Все верно ему сказала. Только жестоко так. Нехорошо.
Она стала прокручивать в голове все слова, которые говорила Верну, и стало не по себе.
“Если бы я кого-нибудь любила и такое выслушивала, даже не знаю… Жалко котика, хоть и паршивец. Может, правда, любит”.
— Ваше платье, — вошла в комнату служанка с простой одеждой, подходящей колдунье. — Его Величество приказал вернуть ваши наряды.
— А девушки? — с надеждой спросила Грета.
— Девушки на месте. Как только вы поправитесь, сказано отвести вас к ним.
“Ой, рано я смягчилась”.
— Нет. Не отведете.
— Его Величество приказал…
— Знать не хочу! Я здесь королева. Поди прочь, и пусть слуги гонят этих девок из моего дворца!
Девушка побледнела, явно не зная, куда метнуться. Попасть между приказом короля и приказом королевы — ад для каждого подданного.
— Платье! — Грета встала с кровати, не обращая внимания на перепуганную девушку. — Сама оденусь. А ты иди. Если, когда я выйду из спальни, эти мерзавки будут еще здесь, вам всем не поздоровится.
Девчонка вылетела из комнаты, а Грета стала приводить себя в порядок. Давненько у нее не было такого боевого настроя.