Я уже умерла или еще нет? Я выдержала все сорок ударов? И я все еще здесь.. На площади, кишащей людьми, завороженными шоу, где главным героем являюсь я и мои страдания. Нет, кажется, я насчитала около десяти или одиннадцати ударов. Еще не конец, Алиша, нужно выстоять еще тридцать. Тяжело это сделать, будучи размякшей от бессилия субстанцией. Я буду держаться до конца, у меня нет другого выхода. Мне хочется взвыть от боли, пронзающей мое тело, когда я получаю еще один удар. Толпа ревет, им нравится, а я ненавижу их. И я должна была бороться за этих людей? Я оказалась на подмостках только потому что хотела помочь, не важно кому: «сектору Б», «А», или столице, я хотела освободить всех от режима Кейджа, но столица плюет мне в лицо, а значит, они не нуждаются в моей помощи.
Гул затихает, или, может, мне кажется, потому что теперь я слабо соображаю. Перед глазами мелькают какие-то лица, кто-то развязывает мне руки? Что? Тишина. Снова людской крик. Выстрел. Выстрел? Два выстрела.
- Всем заткнуться! Шоу окончено. – Командует какой-то мужчина, но это не мой палач, кто-то другой. Он стреляет в воздух, как мне кажется. Блеклые фигуры в зеленых кителях кружатся передо мною, или это я кружусь, или весь мир кружится. Бело-синий халат, темно-каштановые волосы до плеч. Женщина держит мою руку и что-то вкалывает в предплечье. Ее озадаченное лицо постепенно расплывается, я стараюсь держать себя в сознании, что так чертовски тяжело, мои веки наливаются свинцом, глаза подкатываются, словно их затягивают канатами внутрь моего черепа. Больше ничего не вижу, только слышу, какие-то не распознаваемые звуки. Хочу понять, что происходит. Не могу.
***
Туман в голове рассеивается. Прихожу в себя, или просыпаюсь. Не знаю, спала ли вообще. И что, в конце концов, происходит? Я была на площади, меня били плетью перед сотней людей. Где я сейчас? Подо мной что-то мягкое и приятное на ощупь. Мое лицо лежит на бархатной подушке, пропитанной запахом ментола, перемешанным с чем-то еще, мне не знакомым. Я не спешу открывать глаза, так как слышу чьи-то тихие разговоры, они доносятся ко мне издалека, но я могу различать слова и.. голоса. Кажется это Пигги.
- Мне страшно.
- Ты ничего не сделала.
Кейдж?
- За Вас, сэр. Нужно было оставить все, как есть.
- То есть дать Рейн умереть. Разве не ты тут слезы лила?
- Не таким путем.
- Другого не было.
- Что теперь будет?
- Ничего, Пигги, никто никогда не подумает, что я пристрелил Джейка Бристона, а даже если.. Мне насрать, поняла?
Джейка Бристона? Джейк Бристон, точно, каратель, он проводит все казни в Аскате, я слышала о нем. Только вот не поняла.. О чем говорит Кейдж? Пристрелил? Зачем? Когда? Бессмыслица.
Мое онемевшее тело приходит в норму, если можно это так назвать. Меня словно чем-то накачали, а теперь это что-то рассеивается и, я чувствую все последствия того, что происходило со мной на эшафоте. Ничего страшного. Я ведь жива, это главное.
Шея затекла, поворачиваю голову немного в бок. Больно. Все тело ноет.
- Она проснулась. – Шепчет Пигги, и подбегает ко мне.
- Как ты, девочка?
- Отлично. Не видишь? Плеть пошла мне на пользу. Чувствую себя заново родившейся.
- Не злись на меня. Я сменю тебе повязки. Потерпишь?
Я сверлю ее взглядом. Меня чуть не убили там, на площади. Вытерплю ли я смену повязок? Глупый вопрос.
Женщина наливает мне что-то на раны, начинает жутко щипать, я бы сказала гореть. В тот момент, когда она отдирает от моей спины старые бинты, я закусываю губу, в том же месте, где кусала ее, в моменты самой нестерпимой боли на эшафоте. Кажется, она снова кровоточит.
- Мне так жаль. Очень жаль, – нашептывает доктор Джей. Я не смотрю на нее, наблюдаю за молчаливой фигурой Кейджа, повернутой лицом к окну.
- Я дам тебе обезболивающее, будешь принимать три раза в день. Носи только тонкие хлопчатобумажные ткани и не спи на спине.
Очевидно, что я еще несколько месяцев не смогу спать на спине, если вообще смогу спать. На счет одежды, будто у меня есть выбор. Все, что у меня имеется это униформа прислуги и, теперь еще широкая белая футболка, которую принесла Пигги.
- Зайду к тебе вечером, сменю повязки, а сейчас отдыхай. – Она улыбается мне, но я не собираюсь отвечать ей тем же.
- Я не при смерти, со мной все в порядке. – Хватаю с края кровати футболку, натягиваю на себя, встаю, сажусь, хочу облокотиться на подушки, но понимаю, чем это чревато.
- Можешь идти, Пигги, – командует Кейдж и наконец, разворачивает свою физиономию.
Доктор Джей уходит, я провожаю ее взглядом до самой двери.
- Что же Вы не убили меня, сэр? – обращаюсь к нему, как велено прислуге.
- Скажи спасибо Пигги, Рейн, иначе тебя здесь бы не было.
- Так это она пристрелила Джейка Бристона?
Лицо Кейджа ожесточается, он понимает, что я слышала их недавний разговор.
- Завтра ты возвращаешься к работе, жить пока что можешь в этой комнате.
- Меня вполне устраивают мои апартаменты.
- Хорошо, живи в подвале.
Он почти уходит, я останавливаю его уже у самой двери. Не знаю, зачем я это сделала.
- За что?
В этот момент Кейдж останавливается.
- За что ты убил моего отца?
Этот вопрос не давал мне покоя. Он разрывал меня на части, и в то же время, я понимала, что не могу спрашивать что-то подобное у Кейджа, он не человек, ему чужды человеческие чувства, он даже не вздрогнул, когда убили его собственного отца, и я даже уверена, что он сам причастен к этому убийству. Должна ли я видеть в людях что-то хорошее, когда на самом деле они настоящие монстры? Нет. Но я не могу понять, и не хочу понимать, за что такое пострадал мой папа. Из-за того, что я помогала «сектору Б», носила им еду, медикаменты, играла с детьми? За то, что я хотела правды и справедливости для этих людей?
Он отвечает не сразу, я вообще не рассчитывала на то, что он это сделает, и я даже не хотела больше никогда слышать звук его голоса, но..
- Я не убивал твоего отца, Рейн.
Я задала вопрос, получила ответ, но теперь это будет мучить меня еще больше, потому что я никогда в жизни не поверю в то, что сказал мне Кейдж. И почему он просто не ответил: «Да, Рейн, я прикончил твоего отца, приказал отрубить ему голову.. Даже сделал это собственноручно, чтобы ты до конца жизни винила себя в том, что он умер за твои ошибки, за твою безалаберность и непрофессионализм».
Это то, что я ожидала услышать, потому что Кейджу не зачем мне врать на счет этого, потому что он безжалостен, такие люди обычно не лгут, говорят, как есть, чтобы уколоть, как можно больнее.