Сжимаю губы и снова мотаю. Позволяю погладить себя по руке. Очень благодарна за то, что Айка не наседает. Дает продышаться. Дает остыть.
– Если бы он видел другой выход – он иначе поступил бы, Юля. Ты и сама это знаешь. Он не злодей.
Поднимаю взгляд и долго смотрю Айке в глаза. Мыслей в голове – целый водоворот. Слов на языке – куча. Увожу взгляд обратно к окну, когда чувствую веками слезы.
– А я не пешка.
Айка вздыхает. Не принуждает меня ни к чему. Не уговаривает. Встав со стула, обнимает и немного покачивает.
Сжав плечи, смотрит в лицо. Обещает:
– Сюда ты всегда можешь прийти.
– Спасибо.
Слышу громкий хлопок двери. Это не дети. Значит, Айдар.
Он появляется в дверном проеме через минуту с небольшим.
Мы с ним друзьями не стали. Я все так же опасаюсь его и держу дистанцию. А еще мне перед ним стыдно как и перед каждым, кто знает нашу историю. И знает, как Слава меня предал.
– Добрый вечер, Юля.
– Добрый вечер, Айдар.
Кивнув мне, он сам подходит к жене. Тонкие руки оплетают мужскую шею. Губы встречаются с губами.
Я увожу взгляд, потому что зависть снова шкалит. Улавливаю явно не предназначенный мне момент супружеской близости. Салманов бодает Айку носом в щеку и произносит что-то тихо на крымскотатарском. Собранные в хвост волнистые каштановые волосы рассыпаются по плечам. Жена тут же краснеет. Давит мужу в грудь. Он придерживает. Добивается своего – Айлин еще раз целует и только после этого отпускает.
Айка пытается спрятать от меня слишком яркую вспышку счастья. Тщательно выбирает пирожок из корзины, прикусывая уголки губ.
– К кызымкам выйдешь?
Салманов жадно врезается в него зубами и с кивком направляется во двор.
Я не знаю, зачем подвергаю себя этому мазохизму, но вид того, как малышки с писком летят на отца, забыв о качелях, разбивает сердце вдребезги.
Почему. Просто почему у нас со Славой все вот так?
Айлин тем временем подходит ко мне со спины. Снова обнимает. Ее подбородок опускается на мое плечо. Мы вдвоем смотрим на идиллию. До мурашек пробирает ее искреннее:
– Это очень сложно. Это всегда очень сложно. Но оно того стоит, поверь.
Рука Салмановой как бы невзначай съезжает по моим ребрам вниз. Она поглаживает мой живот и спрашивает:
– Ты в субботу к нам придешь, правда же?
Айка убирает руку и отходит. У нее нет ни единой свободной минуты.
А я не могу пошевелиться. По коже мурашки. Цепенею на несколько секунд.
Оглядываюсь и слежу за тем, как Айлин совершенно спокойно складывает карандаши с детского столика и опускает их в подставку.
На языке крутится глупое: «а он придет?», но сейчас оно будет настолько неуместным, что я его глотаю.
– Да, конечно.
И снова мажу взглядом по картине чужого счастье, которое почему-то всегда кажется менее выстраданным, чем собственное.
Я никогда не спрашивала напрямую, но думаю, она сделала это по его просьбе.
И двойственность его поведения во всем разрывает мою душу на куски.
Его «забота» убила меня и в то же время не дала умереть. Он разрушил своей ложью мое доверие. Унизил. Но что делать с тем, что я все еще его люблю?
Глава 6
Глава 6
Юля
Окончательный выбор врача, которому я доверю наблюдение своей беременности, было сделать довольно просто и невыносимо сложно одновременно.
Меня достаточно было всего лишь не склонять к аборту и гарантировать конфиденциальность.
Гинеколог Тамилла Артуровна Балашова сообщила о такой возможности вскользь. Несколько секунд смотрела в глаза после моего надрывно-требовательного: «нет. Спасибо», а кивнув, сказала: «хорошо. Тогда работаем, Юлия. Слушаемся меня и верим в лучшее».
Я верю. Что еще мне остается?
Тамилла Артуровна определила частоту наших встреч не реже раза в две недели. И вот сейчас я лежу на кушетке, стараясь не нервничать сверх меры, хотя это и чертовски тяжело.
Голый живот холодит гель. Я краем глаза слежу за тем, как Тамилла готовит датчик и настраивает аппарат.