– Это вам, – протягиваю плотный пакет. Внутри – самый навороченный комфортер из тех, что я нашла в магазине детских игрушек. – Девочке, конечно, выбрать было бы легче… — Зачем-то оправдательно лепечу, запоздало понимая, что из-за своей малышки заглядывалась на то, что подошло бы девочке. Только купить я пока не рискнула ни одну вещь. Страшно. Но Айка мою оплошность пропускает.
– Это не обязательно, ты знаешь. Но спасибо огромное.
Ещё раз меня обнимает и за руку проводит в гостиную.
Здесь уже накрыт и заставлен источающими дико вкусные запахи блюдами. Гостей – не меньше пятнадцати человек.
Я киваю Айдару, который в этот момент разговаривает с кем-то, покачивая сына на руке.
Картина впечатывается в память намертво раскаленным клеймом. Большой и сильный мужчина, сын которого идеально размещается головкой на широкой ладони, а телом – на согнутом предплечье.
Мне кажется, любой ребенок сладко спал бы в такой надежной колыбели. И мой тоже.
– Поздравляю с сыном вас, Айдар. Пусть будет здоровым. Это главное.
– Спасибо, Юля.
Руки тянутся дотронуться до кукольного малыша с длинными ресницами, но я себя сдерживаю.
Сажусь за стол на место, к которому меня провожает Айлин. С облегчением отмечаю, что рядом пустующего стула нет. Это хорошо. Сводить нас со Славой не нужно.
За мной сразу же начинает ухаживать один из Салмановских гостей. Очень приятный молодой мужчина восточной наружности. Он накладывает мне блюда на пробу. Предлагает вина, но я ограничиваюсь соком.
А еще зачем-то показательно помахиваю перед его лицом символом своих фиктивных брачных уз.
Я замужем. Мне нет смысла так лучезарно улыбаться. Я даже ревность Славы вызвать таким образом не хотела бы.
Гвоздем программы я, конечно же, не становлюсь. Вливаюсь и сливаюсь. Слушаю людей. Смеюсь над шутками. Пытаюсь имитировать такую же расслабленность, какая царит вокруг. Но сама заметно напрягаюсь от минуты к минуте.
Время идет, а Тарнавского нет. Ножом в сердце входит признание, как сильно я этого ждала. Мысль, что его не будет, делает больно, а не дарит облегчение.
Я не красилась для него. Не одевалась для него. Не выбирала для него украшения и не репетировала пренебрежительный взгляд.
Но когда почти смиряюсь, что сегодня мы не встретимся, чувствую всё лишним. И на себе. И вокруг. И себя здесь.
Это ужасно. Стыдно. Гадко.
Тянусь за стаканом с гранатовым соком, когда слышу звонок в дверь.
Айка направляется встречать опоздавшего гостя, а мой пульс ускоряется до постыдных значений. Я убеждаю себя ни на что не надеяться. И не корить себя за то, что не надеяться не могу.
Слава Тарнавский тоже не ждет, когда хозяйка откроет. Они с Айлин встречаются в дверном проеме между холлом и гостиной. Одновременно дарят мне момент незабываемой эйфории и размазывают в лепешку.
У Славы глаза горят радостью и жизнью. Сдержанная с мужчинами Айлин с ним ведет себя иначе. Обнимает и даже позволяет себя приподнять. Они смеются.
Я вижу его ямочки. Малышка внутри оживает подросшей птичкой.
Глажу ее под прикрытием стола.
Я бы тоже хотела так его встречать! Я бы тоже...
Жадно слежу за тем, как Айлин со Славой смотрят друг на друга и о чем-то щебечут. Ревную адски, но не как мужчину к женщине, а к отсутствию между ними барьера из совершенных жестоких поступков. Контраст с нашей с ним первой встречей на парковке настолько разителен, что его невозможно игнорировать.
Я весь вечер наблюдала, как Салмановы ведут себя в роли родителей. Это что-то на языке абсолютной слаженности. Теймур не успевал заплакать. Как только собирался – тут же оказывался у мамы или отца на руках. Они умудряются уделять время гостям, старшим детям. Айлин уходила покормить малыша. Он долго спал, потом снова устроился на родительских руках.
И вот наконец-то Айлин подводит Славу к Айдару, который в этот момент как раз укачивает сына.
Я умираю, следя за тем, как на него смотрит Слава.